Текст: Евгения Попкова

Экономическая коллегия Верховного суда РФ 14 июля разобралась в споре о порядке выплаты неустойки между бюджетным учреждением и частным. Ранее московские суды поставили в привилегированное положение ГБУ Москвы «Пансионат для ветеранов труда № 9» Департамента соцзащиты населения, с которого ООО «Лемонтаж» пытался взыскать неустойку за опоздание в оплате работ.

Конфликт между пансионатом и «Лемонтажом» разгорелся после того, как первый не расплатился со вторым за выполненные работы, в частности, за подготовку системы отопления к зиме и за замену трубопровода. В сентябре 2013 года «Лемонтаж» отправил в Арбитражный суд семь исков о взыскании задолженности, неустойки (на дату подачи иска) и выиграл. Но исполнительные листы «Лемонтаж» предъявил заказчику не сразу, и к моменту погашения долга, по его мнению, неустойка выросла еще на 74 042 руб. Добровольно перечислять ее пансионат отказался, и стороны вновь отправились в суды.

Однако арбитражный суд Москвы (Дмитрий Назаренков) взыскал только 52 262 руб., приняв контррасчет пансионата. Эта сумма набежала к моменту получения «Лемонтажом» исполнительных листов, а не к моменту получения им денег. Причиной для перерасчета послужил статус должника как бюджетного учреждения, который, в свою очередь предполагает исполнение решения суда только по исполнительным документам (ст.242.1 Бюджетного кодекса). А «истец, не предъявляя исполнительные листы, тем самым увеличивал период просрочки платежа ответчиком», решил суд.

Согласно ст.321 АПК у взыскателя есть три года, чтобы предъявить исполнительный лист ко взысканию, поэтому тот имеет право взыскать неустойку до уплаты должником задолженности без предъявления листа. Однако в сложившейся же ситуации «неустойка может быть взыскана только до даты получения истцом исполнительного листа», посчитал суд первой инстанции. Девятый арбитражный апелляционный суд (Владислав Тетюк, Валерий Гончаров, Бронислав Веклич) и арбитражный суд Московского округа (Алексей Малюшин, Андрей Новоселов, Людмила Тутубалина) с мнением АСГМ согласились.

Однако «Лемонтаж» продолжал настаивать на своих расчетах и обратился в Верховный суд. «Механизм исполнения решения суда [по исполнительному листу — авт.] не имеет никакого отношения к нашему договору, — доказывала 14 июля экономической коллегии ВС свою позицию представитель «Лемонтажа» Елена Козлова. — Исполнительный лист не нужен, чтобы перечислить деньги».

Пансионат был против. По его мнению, он просто не имел права, да и возможности заплатить требуемую сумму.

«С нас взыскивается договорная неустойка, а это — мера ответственности, как ее можно применять без вины», — заявила в ВС представитель ГБУ Москвы «Пансионат для ветеранов труда № 9» Ольга Михайлова.

— Могли бы вы оплачивать выставленные вам счета, по которым не имели исполнительного листа? — спросила судья Елена Борисова.

— До судебного решения могли, после судебного решения — не могли. У нас нет вины, что мы не могли оплатить неустойку, — ответила Михайлова, поясняя, что для оплаты задолженности необходимо получить деньги из бюджета. А сделать это можно только на основании исполнительного документа.

После пятнадцатиминутного совещания судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда (Елена Борисова, Рамзия Хатыпова, Алексей Маненков) приняла решение отменить все акты нижестоящих судов и направить дело на пересмотр в арбитражный суд Москвы.

Юристы с решением и позицией «Лемонтажа» согласны. «Неустойка в данном случае взыскивается в связи с неисполнением обязательств по гражданско-правовой сделке, в которой учреждение выступало на равных началах с иными участниками отношений, регулируемых гражданским законодательством, — согласна с этой позицией юрист коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Екатерина Баглаева. — В связи с этим установленные Бюджетным кодексом РФ особенности порядка исполнения судебных актов, предусматривающие взыскание средств за счет бюджетов по предъявлении исполнительного листа, не могут применяться к настоящим правоотношениям, поскольку не регулируют их».

Поддерживает коллегу старший юрист BMS Law Firm Тарас Хижняк, по словам которого, позиция пансионата «противоречит нормам действующего права». Он считает, что в данном деле усматривается политический аспект: «Для системы государственной власти в целом будет невыгодно появление эпизодов судебной практики (подкрепленных авторитетом ВС), которые позволят упростить порядок взыскания задолженности с бюджетных учреждений. В перспективе это может обернуться существенными убытками для казны».

https://legal.report/article/14072016/vs-lishil-byudzhetnuyu-organizaciyu-privilegij-v-voprose-vzyskaniya-neustojki

Текст: Евгения Попкова

Фундаментальный принцип Земельного кодекса (подп.5 п.1 ст.1) de jure провозглашает «единство судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов», но de facto это не всегда соблюдается, что и произошло в деле обанкротившегося ООО «Агросервис». Представитель учредителей и единственный участник Роман Паскаленко счел соглашение с кредитором ООО «АлексиИнвест» по передаче недвижимости и проведенные им торги недействительными, так как земельный участок и объекты на нем в нарушение принципа единства были проданы разными лотами.

По словам старшего юриста компании RE Legal (группа компаний RE Group) Евгения Дружинина, принцип «имеет достаточно сложную судьбу» и носит компромиссный характер в российском законодательстве. «С одной стороны, для становления и развития рыночной экономики требовалось закрепить в законодательстве максимально возможную самостоятельность различных объектов, вступающих в гражданский оборот, — поясняет он. — Однако с другой — невозможно и нецелесообразно было «открещиваться» от концепции единой недвижимой вещи, в соответствии с которой расположенный на земельном участке объект недвижимости всегда играет второстепенную, зависимую от прав на земельный участок, роль».

С 2011 года «Агросервис» банкрот, продажа его имущества — единственный способ погасить долги перед кредиторами. Залоговый кредитор «АлексиИнвест» разделил его на четыре самостоятельных лота: земельный участок (3214 кв. м), производственный корпус (903 кв. м), здание холодильника (99,9 кв. м) и нежилое здание (75,1 кв. м). В октябре 2012 года на торгах удалось продать лишь земельный участок Мирославу Корякову, для продажи оставшихся лотов провели повторные торги в декабре того же года, где реализовать удалось только нежилое помещение и снова в пользу Корякова. Оставшиеся два лота были переданы «АлексиИнвест» по соглашению с «Агросервисом». Но кредитора итог торгов не устроил.

В феврале 2015 года арбитражный суд Московского округа по требованию «АлексиИнвест» признал недействительными торги в части продажи Корякову земли и нежилого здания на ней. Суд указал на несоблюдение принципа ст.35 Земельного кодекса (переход права на земельный участок при переходе права собственности на здание, сооружение). Именно на этой статье формировал свою позицию и Паскаленко в арбитражном суде Московской области, указывая, что «реализация отдельными лотами земельного участка и находящихся на нем зданий (сооружений) не только нарушила требования закона, но и существенно снизила привлекательность предложения для потенциальных покупателей, что не могло не отразиться на цене отчуждения», кроме того, нарушает его собственные законные права и интересы. Однако ни АС Мособласти (Татьяна Потапова), ни Девятый арбитражный апелляционный суд (Валерий Быков, Валентина Мизяк, Эмиль Миришов), ни АС Московского округа (Елена Зверева, Людмила Власенко, Ирина Григорьева) Паскаленко не услышали, нарушения его прав не усмотрели.

Паскаленко позиция судов не устроила, и он пошел в Верховный суд. Экономическая коллегия в составе председательствующего Ивана Разумова, Ирины Букиной и Елены Зарубиной признала недействительным только соглашение сторон, в остальной части спор ушел на пересмотр. 21 июня стало известно, почему.

Экономколлегия ВС разъяснила нижестоящим судам, что процедурный характер торгов нарушен не был, однако это не исключает «возможность самостоятельного оспаривания заключенных на торгах сделок по иным основаниям, не связанным с нарушениями процедурного характера» по ст.449 ГК (основания и последствия признания торгов недействительными; редакция, действовавшая в спорный период). Более того, указала на нарушение принципа единства земли и объектов недвижимости соглашением между конкурсным управляющим «Агросервиса» и «АлексиИнвест». «Независимо от того, имеются ли основания для признания недействительными самих торгов, является ничтожным в силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей в спорный период) [соглашение], нарушающее требования подпункта 5 пункта 1 статьи 1, пункта 4 статьи 35 Земельного кодекса Российской Федерации», — говорится в определении.

Что же касается самого Паскаленко, тот, как считает «тройка» судей, имел право на защиту и как представитель учредителей, и как участник общества. «В отсутствие действующих органов управления должника, сформированных по корпоративным правилам, представитель учредителей (участников) не может быть лишен права защищать интересы должника как стороны договора в случае их нарушения другим субъектом, представляющим должника — конкурсным управляющим, заключившим от имени должника ничтожную сделку, — поясняет первый случай ВС. — Представителю учредителей (участников) должника должна быть предоставлена возможность оспорить соответствующую сделку и потребовать применения последствий ее недействительности». Что же касается второго, покупка недвижимости является более «привлекательной» для потенциальных покупателей, если продается вместе с землей, от чего ее стоимость повышается, поэтому Паскаленко «вправе претендовать на оставшееся после удовлетворения требований кредиторов имущество» (ст.63 ГК).

Чаще всего конкурсные кредиторы и организаторы торгов более тщательно подходят к формированию лотов для продажи с торгов, чего в настоящем споре сделано не было, считает юрист коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Елена Тихонова. Такая неосмотрительность «может грозить конкурсному управляющему отстранением, а залоговым кредиторам — долгими судебными разбирательствами (как в настоящем деле), затягивающими процесс окончания дела о банкротстве», полагает она.

По словам Дружинина из RE Legal, Пленум ВАС еще в 2005 году дал разъяснения, что сделка по отчуждению земельного участка без строений, расположенных на нем, собственник которых один, ничтожна. Ничтожна и сделка по отчуждению только сооружений без связи с земельным участком[1]. Именно такой принцип был нарушен, по мнению эксперта, нижестоящими судами в настоящем деле.

https://legal.report/article/24062016/vs-soedinil-zemelnyj-uchastok-i-obekt-nedvizhimosti-na-nem

Текст: Евгения Попкова

Страховым компаниям придется внимательно следить за развитием конфликта между «Росгосстрахом» и его клиентом. Последний получил большую часть страховки лишь после обращения в суд, а страховщик избежал крупного «потребительского» штрафа. Верховный суд РФ счел это несправедливым и отправил дело в первую инстанцию.

В 2015 году у жителя Тверской области Антона Юрьева сгорело два дома: свой и родительский, оба были застрахованы в «Росгосстрахе» на 12 млн руб. Личность зачинщика установить не удалось, с получением страхового возмещения возникли проблемы — лишь после подачи искового заявления в суд компания перечислила Юрьеву 11,7 млн руб. Клиент уточнил иск: сумму невыплаченной страховки уменьшил до 234 000 руб., а 50-процентный потребительский штраф, неустойку (159 570 руб.) попросил рассчитать из полной суммы возмещения, а заодно компенсировать моральный вред (10 000 руб.). Две первые инстанции присудили Юрьеву 605 355 руб., полностью удовлетворив его требования относительно взыскания недоплаченной страховки и неустойки, но сократив до 2000 руб. компенсацию морального вреда и почти вдвое, до 12 000 руб., расходы на представителя.

Однако суды урезали с 5,9 млн руб. до 197 785 руб. размер штрафа, рассчитав его исходя из уменьшенной суммы страхового возмещения. На это клиент «Росгосстраха» и пожаловался в ВС. Судебная коллегия по гражданским делам (Виктор Момотов, Сергей Романовский, Елена Гетман) его поддержала и 10 мая отправила дело в части взыскания штрафа на пересмотр в первую инстанцию.

Свое решение коллегия подкрепила ссылкой на закон о защите прав потребителей (п.6 ст.13), в котором предусмотрена обязанность суда взыскать с исполнителя, продавца или изготовителя штраф в размере 50% от суммы требований в случае неисполнения своих обязанностей перед потребителем в добровольном порядке. Также судьи ВС напомнили, что по п.47 постановления Пленума ВС РФ от 28 июня 2012 года № 17[1] «потребительский» штраф не взыскивается, если после принятия иска к производству суда ответчик удовлетворил требования потребителя, а тот отказался от иска. В этом случае суд прекращает производство по делу.

В рассматриваемом споре, объяснила коллегия ВС, «уточнение исковых требований не является отказом от иска, так как данные процессуальные действия в силу гражданского процессуального закона не являются тождественными и влекут разные правовые последствия». «Следовательно, в случае отсутствия отказа истца от иска, в том числе в части заявленного требования о взыскании штрафа, исчисляемого от всей подлежащей выплате истцу денежной суммы, несмотря на удовлетворение исполнителем услуги требований потребителя о выплате причитающейся денежной суммы после принятия иска и до вынесения решения суда, в пользу потребителя подлежит взысканию предусмотренный законом «О защите прав потребителей» штраф, исчисляемый от присужденной судом суммы с учетом невыплаченной денежной суммы в добровольном порядке исполнителем услуги до принятия иска к производству суда», говорится в определении суда. Отправляя дело на пересмотр, коллегия также обратила внимание на то, что удовлетворение требований клиента во время судебного разбирательства, если тот не отказался от иска, в том числе в части взыскания штрафа из всей причитающейся суммы, «само по себе не является основанием для освобождения страховщика от ответственности в виде штрафа за ненадлежащее исполнение обязательств».
Расширительное толкование закона
Судебная коллегия по экономическим спорам «расширительно истолковала положения закона», считает руководитель судебной практики «Инфралекс» Юлия Карпова. «Формально частичный отказ от иска действительно не заявлялся, вместе с тем истец не претендовал на получение страхового возмещения в полном объеме, оно было частично ему выплачено, — поясняет эксперт. — То есть в рамках текущего судебного процесса последствия аналогичны последствиям отказа от исковых требований — требования по страховому возмещению не рассматриваются». ВС РФ должен был рассчитать штраф исходя из уже уточненных требований.

Верховный суд занял «пропотребительскую» позицию, считает Карпова из «Инфралекс». Несвоевременное страховое возмещение вынудило потребителя «совершать дополнительные действия по получению удовлетворения своих требований (обращаться в суд), что рассматривается в качестве нарушения его прав», что «уже свидетельствует о наличии оснований для взыскания штрафа».

Иного мнения придерживается юрист коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Елена Тихонова. По ее мнению, «Росгосстрах» рассчитывал, что «суд признает исполнение обязанности по частичной выплате страхового возмещения добровольным, вследствие чего штраф будет уменьшен». Из такой же логики исходили и нижестоящие суды. «Верховный суд же разъяснил, что добровольным исполнением должно считаться исполнение, которое происходит до подачи иска о взыскании страхового возмещения», — считает она.
Недобровольное возмещение страховки
«К сожалению, до настоящего времени страховые компании достаточно часто отказываются добровольно выплачивать страховое возмещение. Часто это обосновывается ссылками на условия договоров страхования (правил страхования), касающиеся исключений из перечня страховых случаев, документов, необходимых для получения страхового возмещения, нарушения сроков предоставления необходимой документации. Иногда подобные условия правил страхования могут не в полной мере соответствовать закону и могут быть признаны судом недействительными. Однако потребители об этом не осведомлены и руководствуются правилами страхования. В связи с этим страховые компании чувствуют себя достаточно «защищенными», отказывая в выплате страхового возмещения», — полагает Карпова.

«Страховые компании не спешат выплачивать законно начисленную страховую выплату застрахованным лицам — это давно известный факт, — считает Тихонова из «Юков и партнеры». — При этом зачастую страховые компании дожидаются именно подачи иска в суд. Это, с одной стороны, увеличивает расходы страховой компании, поскольку ей придется выплатить штраф п.6 ст.13 Закона «О защите прав потребителей». Однако страховые компании руководствуются тем, что далеко не все застрахованные лица готовы пойти в суд, особенно если дело касается физических лиц и небольших сумм».

https://legal.report/article/03062016/propotrebitelskaya-poziciya-verhovnogo-suda

Текст: Евгения Попкова

В марте коллегия по гражданским делам Верховного суда изучала вопрос перерасчета процентов по досрочно погашенному кредиту пенсионерки И. Шиченко перед Сбербанком. Тогда Верховный суд (Вячеслав Горшков, Елена Гетман и Сергей Романовский) отменил апелляционное определение Алтайского крайсуда и встал на сторону заемщика. В своем определении ВС РФ усмотрел три основания, чтобы направить дело на новое рассмотрение. Во-первых, право заемщика на досрочное погашение кредита и в связи с этим перерасчет процентов по нему, во-вторых, неверное применение нижестоящими судами п.4 ст.453 ГК (последствия изменения и расторжения договора). В-третьих, ВС РФ обязал краевой суд перепроверить расчеты сторон.

При новом рассмотрении Алтайский крайсуд (Лариса Науменко, Лариса Тертишникова, Светлана Соболева) прислушался к требованиям коллегии по гражданским делам Верховного суда, но сделал собственные выводы, сохранив в силе решение Завьяловского райсуда. Краевой суд посчитал, что заемщик, хоть и имеет право на перерасчет процентов при досрочном погашении кредита, должен учитывать, что в ежемесячных аннуитетных платежах проценты не связаны со сроком кредитного договора. «Срок, на который предоставляется кредит, влияет непосредственно на размер погашаемого основного долга в составе такого платежа, а размер начисляемых процентов за пользование кредитными денежными средствами не поставлен в зависимость от срока действия кредитного обязательства», — пояснил он.

Кроме того, краевой суд еще раз сравнил расчеты сторон. Расчет банка предполагал начисление процентов только за период фактического пользования кредитом. Заемщица сочла, что банк учел и период после прекращения фактического пользования, поэтому сделала перерасчет. Апелляция посчитала его «необоснованным и противоречащим условиям кредитного договора в части порядка начисления процентов (ежемесячное начисление процентов за фактическое количество календарных дней на остаток долга)», расчет банка «признан правильным».

Юрист юридической группы «Яковлев и партнеры» Анна Зорина полагает, что «апелляционная инстанция выполнила требование Верховного суда, но решение осталось без изменений уже по новым основаниям». В их числе она назвала отказ в признании обоснованным перерасчета процентов, подлежащих выплате, и подтверждение правильности расчета ответчика. Такого же мнения и партнер коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Светлана Тарнопольская. «Никаких расхождений с принципиальной позицией ВС РФ у нижестоящего суда нет, — считает она. — Расчет банка, на основании которого истец производила выплаты по кредиту, не включает суммы процентов за те периоды, которые наступили после досрочного гашения, таким образом, ничего лишнего банк не получил».

Тарнопольская полагает, что проблема перерасчета коренится в непонимании потребителем термина «аннуитетный платеж». «По большому счету, такие платежи не отвечают критерию полной прозрачности — можно голову сломать над расчетом того, что в них входит. Думаю, что во избежание большого числа судебных споров требуется на законодательном уровне либо исключить такую форму расчетов по кредиту в принципе, либо сделать ее полностью «прозрачной» (понятной) для заемщиков», — считает эксперт.

https://legal.report/article/30052016/pravo-na-pereraschet-procentov-ne-pomoglo-vernut-uplachennoe

Текст: Евгения Попкова

Сколько в России существует система страхования вкладов, столько государство ведет борьбу с «дробильщиками» — гражданами, которые тем или иным способом пытаются переложить деньги из одного крупного вклада в несколько мелких, возмещаемых полностью. Судебная практика по этому противоречива, отмечает старший юрист «Инфралекс» Станислав Петров, так как судам сложно найти грань между добросовестным поведением и злоупотреблением правом. Но новое определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ создает для них новые ориентиры и дает сильные козыри госкорпорации «Агентство по страхованию вкладов».

Спор, который ВС рассматривал 26 апреля, связан с «Первым республиканским банком», лишившимся лицензии 5 мая 2014 года. За несколько дней до этого, 28 апреля 2014 года, Михаил Вениаминов и еще несколько граждан якобы заключили с ПРБ договоры банковского вклада (в материалах указана сумма только одного вклада — 650 000 рублей), хотя его офисы уже были закрыты и даже операции по картам клиентов были заблокированы, писала газета «Коммерсантъ».

Затем Вениаминов обратился в АСВ за страховым возмещением, но получил отказ. Агентство мотивировало его «непоступлением денежных средств в кассу банка при заключении договора». По мнению АСВ, действия Вениаминова и иже с ним — это попытка «раздробить» крупный вклад Леонида Глазьева. В пользу этой версии, по мнению агентства, свидетельствует то, что его размер (в материалах дела не указан) идентичен сумме «вкладов» Вениаминова и других «вкладчиков».

Отказ не устроил Вениаминова, и он обратился в Ленинский райсуд Екатеринбурга. В суде Вениаминов потребовал от АСВ включить его в реестр обязательств банка и выплатить ему сумму страхового возмещения. Ленинский райсуд Екатеринбурга (Ольга Василькова) эти требования удовлетворил. Свердловский облсуд (Владимир Игнатьев, Галина Чумак, Светлана Морозова) с такой позицией согласился.
Надо убеждаться в добросовестности
Но у судей ВС Вячеслава Горшкова, Елены Гетман и Александра Киселева — иная позиция. Суд апелляционной инстанции «всех юридически значимых обстоятельств не установил», говорится в определении кассационной инстанции, опубликованном в пятницу на прошлой неделе. ВС обратил внимание, во-первых, на тот факт, что уже в момент заключения договора ПРБ считался неплатежеспособным и не имел достаточных средств для расчета с кредиторами, подтверждается это ведомостью остатков по счетам и говорит о «невозможности реального зачисления денежных средств на счета клиентов». При отсутствии возможности к зачислению и основываясь на ст.433 (момент заключения договора) и 834 (договор банковского вклада) ГК «невнесение вкладчиком денежных средств по договору банковского вклада свидетельствует о том, что договор не заключен», а значит, у АСВ не могли возникнуть обязательства перед Вениаминовым.

Во-вторых, по стечению обстоятельств определенная денежная сумма была снята со счета Глазьева и частично зачислена на счет Вениаминова, таким образом, фактически через кассу банка сумма вклада Вениаминовым не вносилась, произведены лишь фактические технические записи. Суды в нарушение ст.67 ГПК (оценка доказательств) не дали оценку фиктивности технических операций банка и, как следствие, не установили правовую связь событий. «Выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии достаточных доказательств реального внесения истцом [Вениаминовым] денежных средств сделаны без надлежащей оценки обстоятельств (формального осуществления технических записей по счетам бухгалтерского учета), указанных ответчиком в обоснование своих возражений», — мотивировала свое решение Коллегия по гражданским делам ВС РФ.

Кроме того, суды не исследовали вопрос добросовестности действий сторон при заключении договора банковского вклада, чего требует п.1 ст.10 ГК. «Судам надлежало дать оценку действиям сторон при заключении договоров банковского вклада как добросовестным или недобросовестным, исходя из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей», — пояснил ВС. Дело отправлено на новое рассмотрение в Свердловский облсуд.
Не только формальности
Петров из «Инфралекс» считает, что нижестоящие инстанции принимали решения, основываясь исключительно на правильности оформленных вкладчиком документов, Верховный суд прислушался к АСВ в «необходимости оценить суть действий банка и вкладчиков и направленность этих действий». «Направив дело на новое рассмотрение, ВС высказал правовую позицию о необходимости исследовать в таких делах не только формальные документы, но и наличие в действиях банков и вкладчиков признаков недобросовестности. Это может существенно усилить позиции АСВ в борьбе с «дробильщиками», — поясняет эксперт.

Партнер коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Светлана Тарнопольская считает, что сложившаяся ситуация является классическим примером «разбивки вкладов» в предбанкротной стадии банка. А юрист компании «Хренов и партнеры» Сергей Морозов считает, что злоупотребление со стороны банка и вкладчиков еще только предстоит доказать. «Нельзя и исключать того, что это лишь совпадение и вкладчики в действительности передавали банку свои денежные средства, — поясняет он. — Если суд установит связь между Глазьевым и вкладчиками (например, наличие родственных связей или ведение совместного бизнеса), то у него будут основания для квалификации действий вкладчиков как злоупотребления правом и, соответственно, отказа в выплате им страховой компенсации». Если же АСВ не сможет доказать злоупотребление, то «вправе оспаривать выдачу денежных средств Глазьеву как предбанкротную сделку и требовать их возврата в конкурсную массу банка».
Революционный подход
«Отрадно видеть, что ВС РФ, в отличие от судов нижестоящих инстанций, не захотевших разбираться в обстоятельствах дела, применил неформальный подход, исходя из духа закона и недопустимости злоупотребления правом со стороны участников гражданского оборота», — считает Тарнопольская из «Юков и партнеры».

Петров из «Инфралекс» полагает, что такое решение ВС РФ может стать «началом перелома в борьбе агентства с неправомерными действия банков и его вкладчиков», что полностью изменит существующую судебную практику. «Теперь суды будут вынуждены оценивать не просто представленные в материалы дела доказательства, а давать оценку поведению банка и его вкладчиков на предмет наличия в их поведении признаков недобросовестности. ВС РФ наконец-то внял доводам АСВ о необходимости правовой оценки действий банка и его вкладчиков, были ли они направлены на создание всего лишь фиктивных действий по выводу из банка денежных средств или нет», — пояснил эксперт.

https://legal.report/article/30052016/perelom-v-sudebnoj-praktike-po-delam-drobilcshikov-vkladov

Текст: Евгения Попкова

Верховный суд принял решение, мотивировку которого должны с нетерпением ждать все российские застройщики и девелоперы. Ирина Истомина добилась в Судебной коллегии по гражданским делам ВС частичной отмены постановлений Дорогомиловского и Мосгорсуда, которые отклонили требования о замене квартиры в новостройке из-за вида из окна, выплате возмещения морального вреда, расходов на представителя и штрафа по закону о правах потребителя. Суду первой инстанции придется снова заняться этим спором.

Истомина приобрела однокомнатную квартиру в одинцовском Ромашкино недалеко от Москвы у ООО «Адмирал» (эта компания упоминается в числе застройщиков, входящих в ФСК «Лидер»). Квартира располагается на первом этаже, и, судя по материалам дела, покупательница была уверена, что перед ее окнами должна расположиться детская площадка. По крайней мере, так выходило по плану застройки и макету жилого комплекса в момент подписания договора участия в долевом строительстве. Но затем оказалось, что там чуть ли не в метре стоит объект газораспределительной инфраструктуры — так называемый «шкафный регуляторный пункт».

Представителям застройщика Истомина сказала, что для нее принципиально важное значение имел благоприятный вид из окна. Поэтому она пришла в «Адмирал» с требованием или демонтировать ШРП, или предоставить ей другую равнозначную квартиру, тем более что, по ее мнению, расположение этого объекта в непосредственной близости от дома нарушает строительные нормы и правила и нормы пожарной безопасности. С просьбой о замене Истомина обращалась несколько раз подряд, но получала отказ. Единственное, что ей предложили — переуступить право требования по договору.
«Ситуация вышла в конфликт»
«Мы пытались разговаривать по-хорошему, — рассказывала вчера, 10 мая, в ВС представитель застройщика по фамилии Чернышова. — Но [истица] — человек очень эмоциональный, очень взволнованный». По словам юриста «Адмирала», Истоминой предлагали квартиру в этом же доме, но она была примерно на 300 000 руб. дороже. «Все, что мы предлагали без доплаты, не устраивало потребителя, поэтому ситуация вышла в конфликт», — резюмировала Чернышова. При этом само по себе требование о замене, по мнению Чернышовой, удовлетворить невозможно — если речь идет об объекте недвижимого имущества.

Две инстанции с этим согласны. «Так называемый вид из окна квартиры истца предметом договора не являлся, в связи с чем нахождение перед окном данного газового оборудования не может свидетельствовать о каком-либо нарушении ответчиком условий договора», — мотивировал свой отказ Дорогомиловский райсуд (Анна Шипикова). «Какими-либо надзорными органами нахождение данного газового оборудования на придомовой площадке у дома истца незаконным не признано», — добавил Мосгорсуд (Надежда Чубарова, Александр Павлов, Мария Олюнина).

Эксперты тоже не видят нарушений. «Де-факто у застройщика отсутствует обязанность по передаче истице квартиры с заранее определенным видом из окна, поскольку это понятие не являлся предметом договора и потребительская ценность «вида из окна» для покупателя не доказана», — комментирует юрист юркомпании «Хренов и партнеры» Артем Анпилов. Кроме того, по его словам, у застройщика нет обязанности информировать участника долевого строительства о расположении инженерного оборудования.

Юрист коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Ирина Орешкина считает несостоятельным довод Истоминой о рисках, связанных с местом расположения ШРП. «Дом введен в эксплуатацию на основании, следовательно, полностью соответствует всем нормам и правилам», — считает эксперт.
«Если докажет…»
«Полагаю, удовлетворение требований истца [о замене] не повлечет за собой устранения нарушения его права, как он считает», — резюмировала позицию «Адмирала» его юрист. По ее словам, заставить застройщика заменить объект недвижимого имущества невозможно.

ВС этого и не стал делать. После длительного совещания коллегия в составе Сергея Романовского, Виктора Момотова и Елены Гетман решила отменить акты нижестоящих судов только в части отказа в компенсации морального вреда, штрафа и взыскания судебных расходов. Впрочем, по мнению Анпилова из «Хренов и партнеры», при новом рассмотрении покупатель может рассчитывать на положительный исход дела только в случае, если докажет, что размещение газового оборудования в непосредственной близости от квартиры противоречит техническим нормам и является небезопасным.

https://legal.report/article/11052016/vs-dal-shans-na-kompensaciyu-za-isporchennyj-vid-iz-okna

Текст: Евгения Попкова

Кристину Григорьеву, представителя своей несовершеннолетней дочери Марины, в Верховный суд привела тяжба, последовавшая за смертью отца девочки — Максима Григорьева. У того был договор ипотечного страхования на случай ухода из жизни с «ВТБ-Страхованием», заключение которого было предусмотрено условиями кредитования банка «ВТБ 24».

Этот банк выделял Григорьеву 600 000 руб. на покупку квартиры по договору 28 марта 2013 года. 3 апреля 2013 года договор ипотечного страхования был заключен, а 28 июня того же года Григорьев умер. Его единственным наследником стала дочь.

«ВТБ-Страхование» платить страховое возмещение отказалось, а когда по иску Кристины Григорьевой начался судебный процесс в Центральном райсуде Тулы, то представители страховщика попытались обосновать свои действия тем, что скончавшийся страдал хроническим алкоголизмом. Дело в том, что договор не признает страховым случаем ситуации, в момент которых застрахованный был в состоянии алкогольного, токсического или наркотического опьянения и т.п.

Однако доказательств тому не было, судья Марина Жигулина признала за Мариной Григорьевой право на страховое возмещение (493 387 рублей). «Смерть является страховым случаем, а отказ страховой компании в выплате страхового возмещения в связи с указанным случаем [хронический алкоголизм] незаконен», — говорится в решении суда.

А вот в остальной части требований первая инстанция отказала. Григорьева требовала выплаты неустойки по закону о защите прав потребителей (493 387 рублей); компенсацию морального вреда (13 255 рублей) и 50-процентный штраф, но Жигулина сочла, что оснований для этого нет. «Суд находит несостоятельными доводы стороны истца о том, что на спорные правоотношения распространяются положения закона о защите прав потребителей, поскольку [Марина] Григорьева не является стороной договора страхования и не выступает в качестве выгодоприобретателя по этому договору», — мотивировал свою позицию суд первой инстанции.

Тульский облсуд (председательствующий Ольга Епихина) с этим подходом согласился. Более того, добавил в решение фрагмент, по которому сумма страхового возмещения должна быть перечислена правопреемнику «ВТБ 24» по кредитному договору с Григорьевым — ЗАО «Ипотечный Агент ВТБ-БМ1».
Три ошибки — одна другой грубее
Но у Верховного суда — иная позиция. Судебная коллегия по гражданским делам (Вячеслав Горшков, Александр Киселёв, Виктор Момотов) направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. Первая причина — это неверный подход нижестоящих инстанций к наследственным отношениям. «Поскольку страховое возмещение предназначено для погашения долга по кредитному договору, то к [Марине] Григорьевой перешли как имущественные права и обязанности стороны по кредитному договору [наследодателя], так и право требовать исполнения договора страхования», — пояснила коллегия.

Во-вторых, по мнению ВС, нижестоящие суды напрасно не применили положения закона о защите прав потребителей. Тут коллегия сослалась на постановление Пленума Верховного суда № 17 от 28 июня 2012 года. В нем говорится, что правами, предоставленными потребителю, пользуется не только он сам, но и те, кто использует товары, работы или услуги на законном основании, в том числе и наследники. В-третьих, Тульский облсуд, как считает коллегия ВС, нарушил процессуальные нормы и вышел за границы заявленных требований, когда обязал «ВТБ-Страхование» перечислить возмещение правопреемнику банка.

Эксперты считают, что нижестоящие суды допустили грубые ошибки. Директор юридической группы «Яковлев и партнеры» Анастасия Рагулина отмечает, что Марина Григорьева вступила во все правоотношения, связанные с ипотекой, в силу универсального правопреемства на нее в качестве правопреемника распространяются и положения закона о защите прав потребителей. «Это не было учтено судами при рассмотрении настоящего дела», — говорит она.

«Абсурдной представляется ситуация, когда наследник имеет право требовать страховую выплату, но право на средства защиты от недобросовестных действий по закону о защите прав потребителей по какой-то причине утрачивает, — рассуждает юрист адвокатского бюро «Линия права» Андрей Набережный. — Такая позиция создает реальную угрозу для слабой стороны — наследника, поскольку с [другой] снимается угроза повышенной ответственности за неисполнение обязательства».

Партнер коллегии адвокатов «Юков и партнёры» Светлана Тарнопольская осторожна в оценках относительно ошибки с выходом за пределы исковых требований, что представляет собой грубое нарушение процессуальных прав. «Не исключено, что без этого истец вообще мог бы получить отказ в иске, но данных для анализа недостаточно, 100-процентных выводов я бы не стала делать», — говорит Тарнопольская. По ее мнению, обращает на себя внимание то обстоятельство, что ВС выявил нарушение норм материального и процессуального права обеими инстанциями, но направил дело для пересмотра только в апелляцию, руководствуясь практически лишь общими принципами обеспечения права на эффективную судебную защиту и процессуальной экономии.

https://legal.report/article/01052016/verhovnyj-sud-zacshitil-vdovu-i-ee-doch-ot-goloslovnogo-strahovcshika

Текст: Евгения Попкова

Валерия Емельянова в Верховный суд привела потеря денег в «Судостроительном банке» (СБ-банк). Он заключил договор банковского вклада 30 декабря 2014 года, когда эта кредитная организация уже задерживала клиентские платежи, а сразу после новогодних каникул, 14 января 2015 года, обратился в банк, чтобы досрочно востребовать вклад. Еще через пару дней о проблемах в СБ-банке заговорила пресса. В феврале 2015 года он лишился лицензии, сейчас под управлением госкорпорации «Агентство по страхованию вкладов» идет конкурсное производство.

Емельянову банк возвратил деньги лишь частично (суммы из судебных материалов вымараны, известно лишь, что вклад был долларовым), и вкладчик подал иск в Солнцевский райсуд Москвы. Он 19 марта 2015 года принял заочное решение, которым обязал вернуть вкладчику оставшуюся сумму вклада. Впоследствии, правда, оно было отменено, и суд вынес определение об отказе рассматривать дело.

Но пока решение действовало, Емельянов пошел в суд с требованием о включении в реестр вкладчиков. Однако общая юрисдикция сочла, что он обратился не по адресу. Замоскворецкий райсуд Москвы (Елена Перепечина) и Мосгорсуд (Михаил Строганов, Екатерина Мухортых, Юлия Боброва) отказали Емельянову в принятии заявления. «Спор возник в связи требованием кредитора по включению денежного обязательства в реестр должника, признанного несостоятельным (банкротом), судья первой инстанции правомерно отказал в принятии искового заявления, поскольку данный иск в соответствии с действующим процессуальным законодательством отнесен к подведомственности арбитражного суда», — говорится в определении апелляционной инстанции.

Верховный суд занял иную позицию. Судебная коллегия по гражданским делам в составе Вячеслава Горшкова, Александра Киселева, Сергея Асташева отменила акты нижестоящих судов и направила дело на новое рассмотрение в Мосгорсуд. Мотивировка такова: нижестоящие суды неправильно определили подсудность. «Исковые требования заявлены не в рамках требований кредиторов по денежным обязательствам банка в процедуре банкротства, а основаны на положениях закона о страховании вкладов, в силу которых выплата вкладчику возмещения по застрахованному вкладу в пределах лимита страхового возмещения производится АСВ, а не банком, находящимся в процедуре банкротства, за счет фонда страхования вкладов, а не из конкурсной массы должника», — разъяснила коллегия. АСВ протестовала, указывая в том числе и на то, что мартовское решение Солнцевского суда было отменено, но ВС констатировал, что этот аргумент к делу не относится.

Эксперты уверены, что две первые инстанции допустили явную ошибку. Реестр обязательств банка не идентичен понятию «реестр требований кредиторов», отмечает адвокат коллегии «Муранов, Черняков и партнеры» Ольга Бенедская. «Обязательства банка перед вкладчиками не являются денежными требованиями, которые рассматриваются в рамках дела о банкротстве банка, такие требования рассматриваются по правилам искового производства судом общей юрисдикции», — говорит она. Юрист компании «Деловой фарватер» Юлия Емельянцева напоминает, что простая и быстрая процедура возврата вкладов через АСВ предусмотрена для физических лиц как самой слабой стороны правоотношений.

Порядок таков, но относительно того, правилен ли он, есть и другое мнение. «Любые вопросы, связанные с формированием реестра требований вкладчиков, целесообразно было бы отнести к компетенции суда, рассматривающего дело о банкротстве», — считает партнер коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Светлана Тарнопольская.

https://legal.report/article/28042016/vs-popravil-sudy-prevrativshie-vkladchika-v-kreditora

Текст: Евгения Попкова

Верховный суд отменил определение Ставропольского крайсуда, которым тот признал недействительным договор переуступки Сбербанком в пользу ЗАО Финансово-строительная компания «Гарант» требований к нескольким физическим лицам. Кассационную жалобу в ВС подал «Сбер».

Из постановлений судов общей юрисдикции цифры изъяты, но по актам арбитражных судов можно установить, что речь идет о задолженности по кредитным договорам на общую сумму 16,67 млн рублей. Эти деньги Сбербанк выдал в 2009 году СПК «колхоз «Родина»» под залог недвижимости, сельхозтехники и поручительств, предоставленных физическими лицами (судя по материалам дел, они тем или иным способом связаны с кооперативом). Позднее, 15 сентября 2010 года, «Сбер» и ФСК «Гарант» заключили договор уступки прав требования по кредитному договору и по обеспечительным сделкам, а граждане в июле 2014 года подали в Ленинский райсуд Ставрополя заявление о признании договора цессии недействительным.

Первая инстанция разрешила дело в их пользу. Судья Сергей Шевченко мотивировал принятое решение отсутствием в кредитном договоре положения о возможности уступки прав требования третьим лицам, не имеющим права осуществлять банковскую деятельность. «Уступка прав ЗАО ФСК «Гарант», не обладающему специальным правовым статусом кредитора, нарушила права истцов как потребителей, не дававших согласие на уступку», — говорится в решении. По мнению суда, «личность кредитора» — ЗАО ФСК «Гарант» — с учетом отсутствия у него лицензии на право осуществления банковской деятельности «имела и имеет существенное значение для истцов, поскольку повлекла нарушение их прав о разглашении банковской тайны».

Ставропольский крайсуд (Александр Берко, Шамиль Бостанов, Нина Свечникова) не согласился с судом первой инстанции, что в этом споре могут быть применены нормы о потребительском кредитовании. Предоставление обеспечения было связано с осуществлением предпринимательской деятельности, заметила тройка апелляции. Но тем не менее вывод о недействительности договора цессии остался в силе. «Поскольку основным обязательством в данном случае является заемное обязательство, обеспеченное залогом недвижимого имущества, договор уступки прав по нему подлежит государственной регистрации», — пояснила апелляционная инстанция.

Но Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда в составе Вячеслава Горшкова, Елены Гетман и Сергея Асташова нашла у краевого суда ошибки. Во-первых, даже если требовалась госрегистрация перехода части обязательств, это не влечет признания сделки недействительной в целом, так как в ее составе были и обязательства, не обеспечившиеся ипотекой. Во-вторых, регистрация все же была (материалы приложены к кассационной жалобе), но апелляционная инстанция не поставила этот вопрос на обсуждение. В результате сторона ответчика — Сбербанк и ФСК «Гарант» — была лишена возможности представить объяснения и доказательства в пользу своей позиции, говорится в определении ВС от 22 марта (опубликовано 19 апреля). В итоге дело направлено на новое рассмотрение в Ставропольский крайсуд.

Верховному суду в последнее время чаще приходится обращать внимание на дела о передаче прав требования кредитными организациями в пользу некредитных. «Только за 2015 год таких дел насчитывается более 30», — подсчитала юрист компании «Хренов и партнеры» Дарья Лобачева. Подтверждает это и юрист коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Даниил Пономарев.

https://legal.report/article/22042016/vs-popravil-sudy-annulirovavshie-cessiyu

Текст: Евгения Попкова

До Верховного суда дошло дело владельца квартиры в Москве, который рискует ее потерять из-за нотариуса-мошенника. Она стала выморочным имуществом после смерти 24 мая 2008 года Анны Ферапонтовой, но благодаря афере с поддельными доверенностями на имя покойной в период с августа по декабрь 2009 года оказалась у Кирилла Марченко. «Юридическое сопровождение» обеспечивал врио нотариуса Эдуард Смирнов, брат президента Нотариальной палаты Московской области Станислава Смирнова. Судя по опубликованным судами документам, использовалась даже президентская контора. Участвовал в мошенничестве и сотрудник ФГУП «Ритуал», имя которого по опубликованным документам установить не удалось.

Затем Марченко продал квартиру некому С. Степаненко, скорее всего, подставному лицу, а следующими покупателями в сентябре 2010 года стали Иван Абрамов[1] и его сын. Но примерно в это же время началось расследование уголовного дела, фигурантами которого стали Смирнов и Марченко, а 18 октября 2010 года старший следователь 3-го отдела СЧ СУ при УВД по САО Москвы вынес постановление, что гражданским истцом в нем является представитель потерпевшего — столичного Департамента жилищной политики и жилищного фонда. А в июне 2013 года это ведомство стало истцом, потребовавшим признания договора между Ферапонтовой и Марченко недействительным, истребования квартиры из собственности семьи Абрамовых и выселения их без предоставления другого жилого помещения.
Абрамов указывал, что они с сыном являются добросовестными приобретателями, и доказывал, что срок исковой давности пропущен. Но Головинский райсуд Москвы (Оксана Мрыхина) и Мосгорсуд[2] посчитали, что это не так. Две инстанции пришли к выводу, что спорных правоотношений нормы об исковой давности вообще не касаются. Они применили статью 208 ГК РФ, согласно которой «на требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были связаны с лишением владения, исковая давность не распространяется».

Но даже если и этот подход не верен, то срок для обращения в суд все равно не пропущен. По мнению судьи Мрыхиной и ее коллег из Мосгорсуда исчислять его надо с 18 октября 2010 года — с момента признания столичного ведомства потерпевшим. В итоге требования столичных властей были удовлетворены.

В 2014 году Абрамовы предпринимали безуспешные попытки обжаловать решение в Мосгорсуде, неудачной была и первая попытка обратиться в Верховный суд — 21 января 2015 года он решил не рассматривать кассационную жалобу. Подключилась уполномоченный по правам человека в РФ Элла Памфилова, и благодаря зампреду ВС Василию Нечаеву дело все же было передано на рассмотрение Судебной коллегии по гражданским делам ВС.

Судьи Александр Кликушин, Татьяна Вавилычева и Татьяна Назаренко с позицией нижестоящих судов не согласилась и 22 марта отменили решение и апелляционное определение. Во-первых, Коллегия ВС не согласилась с выводом о невозможности применить положения об исковой давности. По мнению тройки, 208-я статья ГК в этом случае неприменима, следует иметь в виду положения 301-й и 302-й статей, так как истец не заявлял негаторный иск.

Во-вторых, суды нижестоящих инстанций неверно пришли к выводу о том, что срок исковой давности пропущен не был, ведь «о правовой судьбе спорного жилого помещения» после смерти Ферапонтовой столичные власти должны были узнать не позднее 24 сентября 2008 года, так как регистрация перехода права собственности на спорную квартиру по сделке с Марченко состоялась 28 августа 2009 года. Так как истец требовал вернуть жилое помещение из чужого незаконного владения (виндикационный иск), применению подлежат общие нормы ст.196 ГК об исковой давности, которая составляет три года, заключила коллегия ВС. Делом снова займется райсуд.

Эксперты считают, что это дело относится к случаям «очевидного нарушения норм права». Такие споры, касающиеся исчисления сроков исковой давности, до ВС доходят нечасто, а в этом московские судьи явно проигнорировали вполне внятные разъяснения высших судов. Порядок исчисления сроков исковой давности устанавливается с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, отмечает замдиректора по научной работе юргруппы «Яковлев и партнеры» Анастасия Рагулина, это правило зафиксировано в п.11 совместного постановления ВАС и ВС № 15/18 от 12 ноября 2001 года, которое действовало на момент рассмотрения спора.

Аналогичная правовая позиция, добавляет Рагулина, впоследствии нашла отражение в Обзоре судебной практики по делам, связанным с истребованием жилых помещений от добросовестных приобретателей, по искам государственных органов и органов местного самоуправления, утвержденном Президиумом ВС 25 ноября 2015 года, а также в п.5 постановления Пленума ВС от 29 сентября 2015 года № 43. В определении ВС есть ссылка на совместное постановление ВС и ВАС 2001 года, добавляет юрист коллегии адвокатов «Юков и партнеры» Елена Тихонова, Головинский райсуд должен принять ее во внимание при вынесении нового решения.

https://legal.report/article/13042016/vs-nashel-u-stolichnyh-sudov-ochevidnye-oshibki-v-polzu-merii