По мнению авторов поправок, более справедливой выглядит схема платить государству не за факт владения имуществом, а за интенсивность его использования посредством уплаты соответствующих акцизов.

Как отметил один из экспертов «АГ», любые изменения закона, вследствие которых определение размера налоговых обязательств будет зависеть от интенсивности использования владельцами физических свойств своих ТС, будут в большей степени способствовать реализации принципа справедливости налогообложения. Другой считает, что взимание одинаковой платы с автомобилистов с малым пробегом и с большим вряд ли можно признать экономически обоснованным. Третий подчеркнул, что остается открытым вопрос об источнике пополнения средств, направленных на ремонт и содержание автодорог.
В Госдуму внесен законопроект (№ 578777-8) о внесении изменений в НК РФ в части отмены транспортного налога. Как ранее писала «АГ», еще в 2020 г. на рассмотрение депутатов был представлен аналогичный проект поправок (законопроект № 1010832-7), однако он был возвращен его автору в связи с отсутствием заключения Правительства РФ.

На этот раз предлагается признать утратившей силу главу 28 и отдельные статьи НК РФ, регламентирующие положения, касающиеся транспортного налога. Как отмечается в пояснительной записке, изначально транспортный налог был призван взимать с автомобилистов дополнительные средства с целью ремонта и содержания автодорог. При этом главная несправедливость транспортного налога, по мнению авторов законопроекта, – в том, что он исчисляется в зависимости от мощности двигателя транспортного средства, а не от срока его эксплуатации и других характеристик. В результате одинаковую сумму могут платить те, кто проводит за рулем автомобиля по несколько часов ежедневно, и те, кто выезжает на дачу всего несколько раз в год. «Более справедливой выглядит схема платить государству не за факт владения имуществом, а за интенсивность его использования посредством уплаты соответствующих акцизов. В таком случае будет работать принцип “пользователь платит, когда едет”, что, безусловно, является более справедливой формой платы», – полагают инициаторы поправок.

Они также пояснили, что акцизы на топливо поступают и в федеральный, и в региональные бюджеты, причем с каждым годом пропорция распределения все больше меняется в пользу региональных бюджетов. Так, если в 2020 г. регионы получали 66,6% топливных акцизов, то в 2024 г. уже – 74,9%. По различным подсчетам акциз в стоимости каждого литра автомобильного бензина составляет почти 20% от цены. С момента введения акциза он увеличивался в среднем на один рубль в год. Полная замена транспортного налога доходами от продажи топлива (акцизом) приведет к более справедливому распределению бремени покрытия расходов, связанных с развитием дорожной инфраструктуры в стране, уверены разработчики проекта.

Кроме того, в пояснительной записке указано, что основным аргументом противников отмены транспортного налога является наличие выпадающих доходов бюджетов субъектов РФ в случае отмены транспортного налога. В этой связи предлагается одновременно с отменой транспортного налога изменить норматив зачисления акцизов на автомобильный бензин класса 5, производимый на территории РФ, предусмотрев, что предлагаемые в настоящее время к зачислению в федеральный бюджет суммы будут зачисляться в бюджеты субъектов РФ, что в свою очередь позволит существенно (примерно на 70%) покрыть выпадающие доходы в связи с отменой транспортного налога.

Адвокат КА «Юков и партнеры» Дмитрий Парамонов указал, что важнейшими конституционными принципами налогообложения являются справедливость, равенство и соразмерность. Эксперт заметил, что КС РФ неоднократно подчеркивал в своих решениях, что принцип экономической обоснованности налогов (п. 3 ст. 3 НК) является конкретизирующим принципом в отношении этих основ (Постановление КС РФ от 19 июля 2019 г. № 30-П).

Как пояснил Дмитрий Парамонов, Минфин России занимает позицию, что транспортный налог входит в систему имущественных налогов, взимаемых вне зависимости от факта использования имущества. Финансовое ведомство полагает, что при установлении налогов учитывается фактическая способность налогоплательщика к уплате налога, при этом уровень фактической способности налогоплательщика к уплате налога находится, как правило, в прямой зависимости от стоимости принадлежащего ему имущества. Поэтому формирование налоговой базы исходя из стоимости имущества, находящегося в собственности налогоплательщика, соответствует принципу справедливости и положено в основу налоговых систем большинства государств (Письмо Минфина России от 2 апреля 2020 г. № 03-15-05/26095).

«Фактически фискальные органы полагают, что транспортный налог является налогом на роскошь, опосредует налогообложение дорогостоящих объектов движимого имущества, что отразилось в введении повышающего коэффициента для дорогих автомобилей. Несправедливость такого подхода очевидна любому налогоплательщику – владельцу ТС», – считает эксперт. При этом, он отметил, что в соответствии с правовой позицией, выраженной КС РФ, объект и налоговая база по транспортному налогу определяются физическими свойствами ТС, обусловливающими соответствующий уровень воздействия на состояние дорог общего пользования, а не стоимостью имущества (Определение КС РФ от 14 декабря 2004 г. № 451-О).

Дмитрий Парамонов полагает очевидным то, что закрепленное в действующем налоговом законодательстве регулирование не вполне соответствует конституционному смыслу транспортного налога. Следовательно, любые изменения закона, вследствие которых определение размера налоговых обязательств будет зависеть от интенсивности использования владельцами физических свойств своих транспортных средств, будут в большей степени способствовать реализации принципа справедливости налогообложения. В связи с этим отмена транспортного налога, который давно утратил свою изначальную функцию инструмента для пополнения фонда ремонта автодорог, может считаться положительным изменением закона в интересах налогоплательщиков, резюмировал эксперт.

Адвокат АП г. Москвы Вячеслав Голенев полностью согласен с доводами авторов законопроекта. «Вопросы публично-правовых платежей в бюджет за пользование дорогами знакомы всем и у многих вызывают сомнения в их справедливости и соответствии принципу равенства. У нас имеются платежи в систему “Платон”, транспортный налог и топливные акцизы – т.е. целых три вида обложения. Взимание одинаковой платы с автомобилистов с малым пробегом и с большим вряд ли можно признать экономически обоснованным», – поделился мнением эксперт.

Вячеслав Голенев считает, что отрыв налогообложения от реального пользования имуществом нельзя считать соответствующим принципу экономического основания налога, так как взимание налога одинаково и с тех, кто причиняет ущерб дорогам в меньшей степени, и с тех, кто причиняет ущерб дорогам в большей степени, меняет перераспределение налогового бремени, увеличивая его у малопользующихся автомобилями лиц и уменьшая его у тех лиц, кто использует автомобиль чаще.

Юрист, генеральный директор юридической компании «Партнер» Константин Горин отметил, что рассматриваемый законопроект, с одной стороны, позволит снизить налоговую нагрузку на автомобилистов. При этом, по его словам, остается открытым вопрос об источнике пополнения средств, направленных на ремонт и содержание автодорог. «Инициаторы законопроекта предлагают заменить транспортный налог на доходы от продажи топлива (акциз), что, по их мнению, является более справедливым в части распределения налоговой нагрузки не на тех автомобилистов, у которых более мощный двигатель, а на тех, которые больше и чаще ездят. Наличие выпадающих доходов бюджетов субъектов РФ при отмене транспортного налога, по предложению инициаторов закона, на 70% будет покрываться за счет повышения нормативов на автомобильный бензин. Про источник пополнения остальной части дохода бюджета разработчики пояснений не дали», – подчеркнул он.

Получается, что налоговая нагрузка перераспределится с владельцев мощных и, как правило, более дорогих, элитных автомобилей на тех, кто чаще использует свои автомобили, то есть на обычных автомобилистов со средним достатком, в том числе на тех, для кого автомобиль является инструментом заработка, пояснил Константин Горин. «Бензин подорожает, а значит увеличатся транспортные расходы, что неизменно приведет к росту цен. При этом авторы законопроекта никак не оценивают получающие все большую популярность гибридные электромобили. Получается, что на таких автовладельцев, которых на дорогах все больше, и вовсе не будет распространяться налог, а значит и бремя ремонта и содержания дорог», – рассуждает эксперт.

https://www.advgazeta.ru/novosti/v-gosdumu-vnov-vnesen-zakonoproekt-ob-otmene-transportnogo-naloga/

Текст: Анжела Арстанова

КС РФ указал, что, решая вопрос о вступлении в договорные отношения, стороны вправе самостоятельно учитывать наличие в нем специальных оговорок относительно возможности пересмотра цены договора в случае изменения обстоятельств, в том числе в случае исключения совершаемых операций из объекта обложения НДС.

По мнению одного адвоката, определение КС РФ способствует формированию единообразного подхода к решению сложных вопросов на стыке гражданского и налогового регулирования, обеспечивает предсказуемость правоотношений для участников гражданского оборота. Другая поддержала позицию КС о том, что разрешать указанный вопрос в договоре следует еще на стадии его заключения, поскольку в этот момент стороны, как правило, более склонны находить компромиссные варианты.
Конституционный Суд РФ опубликовал Определение № 3014-О от 14 ноября по жалобе на подп. 15 п. 2 ст. 146 «Объект налогообложения», а также п. 1 и 5 ст. 168 «Сумма налога, предъявляемая продавцом покупателю» Налогового кодекса РФ.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 10 ноября 2021 г. были удовлетворены требования, предъявленные к ООО «Арткера», о взыскании задолженности по краткосрочному договору аренды нежилых помещений, заключенному обществом с конкурсным управляющим арендодателя, признанного банкротом. Суды апелляционной и кассационной инстанций оставили без изменения данное решение.

При этом суды отклонили доводы ответчика о несоответствии расчетных документов по оплате арендной платы без указания (выделения) суммы НДС условиям договора аренды и законодательству. Они отметили, что изменение налоговых обязанностей арендодателя, в частности освобождение его от уплаты НДС в связи с признанием его банкротом, не влечет изменения цены заключенного им с ООО «Арткера» гражданско-правового договора аренды в виде уменьшения на сумму НДС. Поданные в Верховный Суд РФ кассационная и надзорные жалобы общества были возвращены ему без рассмотрения, поскольку принятые в порядке упрощенного судопроизводства судебные акты по его делу не подлежат обжалованию в судебную коллегию и Президиум ВС РФ.

В жалобе в Конституционный Суд общество «Арткера» указало, что подп. 15 п. 2 ст. 146, а также п. 1 и 5 ст. 168 НК РФ не соответствуют Конституции РФ, поскольку в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, допускают взыскание с организации-арендатора суммы налога на добавленную стоимость по операции, которая перестала являться объектом обложения НДС.

Отказывая в принятии жалобы к рассмотрению, КС отметил, что формальная определенность и полнота элементов налогового обязательства, сообразно структуре каждого налога и его экономико-правовым характеристикам, обеспечивают обоснованность налогообложения, позволяют налогоплательщикам добросовестно платить налоги, а налоговой службе – правомерно контролировать исполнение этой обязанности. НДС является косвенным налогом (налогом на потребление) и представляет собой изъятие в бюджет части добавленной стоимости, создаваемой на всех стадиях производства и определяемой как разница между стоимостью реализованных товаров (работ, услуг) и стоимостью материальных затрат, отнесенных на издержки производства и обращения. При этом их цена включает сумму налога и, соответственно, бремя его уплаты лежит на приобретателе, который, в свою очередь, вправе уменьшить в дальнейшем собственное налоговое обязательство на величину налоговых вычетов в размере суммы налога, которую продавец предъявил приобретателю при реализации ему товаров. Уплате в бюджет по итогам налогового периода подлежит отрицательная разница между суммой налоговых вычетов и суммой налога, исчисленного налогоплательщиком по операциям – объектам налогообложения.

Как отмечено в определении, устанавливая в главе 21 НК РФ налог на добавленную стоимость, федеральный законодатель определил в ст. 146 данного Кодекса объекты налогообложения, а также перечень тех операций, которые не признаются объектами налогообложения. В частности, согласно подп. 15 п. 2 ст. 146 объектом налогообложения не признаются операции по реализации товаров (работ, услуг) и (или) имущественных прав должников, признанных в соответствии с законодательством РФ банкротами, в том числе товаров, изготовленных и приобретенных в процессе осуществления хозяйственной деятельности после признания должников несостоятельными.

В обеспечение надлежащего порядка применения налоговых вычетов НК РФ предусматривает в качестве основания для принятия налогоплательщиком к вычету суммы налога по конкретной операции специальный документ – счет-фактуру, выставляемый продавцом. Обязанность предъявить покупателю сумму налога на добавленную стоимость, согласно ст. 168 НК, распространяется на всех плательщиков НДС как безусловное требование, а выделение суммы налога в счете-фактуре образует необходимое условие и достаточное формальное основание, с которыми закон связывает в том числе право налогоплательщика на получение налогового вычета, подчеркнул Суд. Это обеспечивает, кроме прочего, устойчивость обложения налогом на добавленную стоимость, который исчисляется как часть конечной цены реализованных товаров (работ, услуг), притом что для покупателя предусмотрено право на вычет суммы этого налога, предъявленной ему продавцом в цене сделки, с соблюдением установленных требований (Постановление КС от 19 декабря 2019 г. № 41-П).<КС отметил, что в силу положений ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. При этом согласно требованиям ст. 422 ГК договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения.

В определении указано, что по общему правилу включение в цену договора суммы НДС вытекает из положений п. 1 ст. 168 НК, являющихся обязательными для сторон договора в силу п. 1 ст. 422 ГК. Сумма указанного налога, согласно п. 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 30 мая 2014 г. № 33, должна быть учтена при определении окончательного размера указанной в договоре цены и выделена в расчетных и первичных учетных документах, счетах-фактурах отдельной строкой. При этом бремя обеспечения выполнения этих требований лежит на продавце как налогоплательщике, обязанном учесть такую операцию по реализации при формировании налоговой базы и исчислении подлежащего уплате в бюджет налога по итогам соответствующего налогового периода. Если в договоре нет прямого указания на то, что установленная в нем цена не включает в себя сумму налога и иное не следует из обстоятельств, предшествующих заключению договора, или прочих условий договора, судам надлежит исходить из того, что предъявляемая покупателю продавцом сумма налога выделяется последним из указанной в договоре цены, для чего определяется расчетным методом.

Суд обратил внимание, что в своем Определении от 19 октября 2021 г. № 2134-О он указал, что размер налоговой ставки не является условием договора, относительно которого между сторонами должно быть достигнуто соглашение при его заключении. Суд указал: решая вопрос о вступлении в договорные отношения, участники гражданского оборота – в силу вытекающего из принципа свободы договора – вправе, самостоятельно оценивая условия договора (в частности, касающиеся его цены) и согласовывая свои действия с нормами законодательства, учитывать наличие в нем специальных оговорок относительно возможности пересмотра цены договора в случае изменения обстоятельств, которые не признаются действующим законодательством в качестве безусловных оснований для изменения положений договора, в том числе в случае исключения совершаемых операций из объекта обложения НДС.

Таким образом, Конституционный Суд подытожил, что положения подп. 15 п. 2 ст. 146 и п. 1 ст. 168 НК не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя, в деле с участием которого суды установили, что в заключенном им договоре аренды нежилых помещений порядок изменения арендной платы в случае изменения налоговых обязанностей сторон определен не был, притом что договор заключался с конкурсным управляющим арендодателя, признанного банкротом.

Касательно положений п. 5 ст. 168 НК Суд отметил, что в деле заявителя он судами не применялся. КС также добавил, что проверка обоснованности правоприменительных решений по делу ООО «Арткера», в том числе с точки зрения оценки наличия гражданско-правовых оснований для изменения размера арендного обязательства, обусловленных обстоятельствами, значимыми для налоговых правоотношений, равно как и установление того, являлся контрагент заявителя при заключении договора плательщиком НДС либо фактически утратил указанный статус, к компетенции КС не относится.

Адвокат КА «Юков и партнеры» Дмитрий Парамонов считает, что проблема, поднятая в рассматриваемом деле, является злободневной и перекликается с вопросом, который был рассмотрен ВС РФ в недавнем деле (Определение ВС РФ от 14 ноября 2023 г. № 308-ЭС23-10806 по делу № А01-523/2021). Рассмотренное дело касалось последствий изменения налогового режима, который применяет сторона кредитора, для определения размера обязательств заказчика по оплате товаров (работ, услуг), пояснил он.

Дмитрий Парамонов отметил, что высшие судебные инстанции едины в своих подходах: само по себе изменение условий налогообложения, произошедшее у одной из сторон сделки, например, утрата продавцом (исполнителем) статуса плательщика НДС имеет только п ублично-правовые последствия. Такое изменение не влечет за собой пересмотр условий ранее совершенных сторонами сделок, не может служить основанием для автоматического изменения цены договора. Поэтому, как указал адвокат, установленную договором цену покупатель (заказчик) обязан уплатить вне зависимости от того, как продавец (исполнитель) должен распорядиться полученными средствами, в том числе безотносительно того, какие именно налоговые платежи в бюджет продавец должен произвести в соответствии с законодательством о налогах и сборах и в каком размере. Безусловно, стороны вправе изменить условия договора в порядке, предусмотренном самим договором, либо с самого начала предусмотрительно включить в его текст положения о порядке изменения цены в случае изменения налоговых обязанностей сторон, добавил он.

«С выводами КС РФ сложно не согласиться, подобные решения формируют единообразный подход к решению сложных вопросов на стыке гражданского и налогового регулирования, обеспечивают предсказуемость правоотношений для участников гражданского оборота. Поскольку гражданское законодательство исходит из того, что оно не распространяется на налоговые правоотношения, то последствия изменения налогового статуса сторон должны быть отдельно и бесспорно урегулированы в договорном порядке. В противном случае уже не налогоплательщик – продавец (исполнитель) будет определять размер лежащего на нем налогового обязательства, а покупатель (исполнитель), чего допускать нельзя», – полагает Дмитрий Парамонов.

Адвокат АП Санкт-Петербурга, АБ «СОВЕТНИКЪ» Марина Шумилина также считает, что затронутая в определении тема является актуальной, так как данный вопрос напрямую законодательством не урегулирован. Она отметила, что недавно ВС РФ был рассмотрен аналогичный спор, но в ситуации, когда арендатор перестал быть плательщиком НДС в связи с утратой права на применение УСН (Определение от 19 октября № 308-ЭС23-10824 по делу № А01-525/2021).

Марина Шумилина пояснила, что как ВС РФ, так и КС РФ при рассмотрении жалобы пришли к единому выводу – следует разграничивать законно установленные обязанности по уплате налогов и сборов, которые не могут быть урегулированы соглашением сторон, и договоренности сторон о размере арендной платы, которые не могут быть автоматически изменены в связи с изменением налоговых обязанностей сторон.

Выводы КС, по мнению адвоката, соответствуют сформировавшемуся в настоящее время подходу. «При этом сам КС нацеливает правоприменителей разрешать указанный вопрос в договоре еще на стадии его заключения, указывая, что участники гражданского оборота вправе учитывать наличие в нем специальных оговорок относительно возможности пересмотра цены договора в случае изменения обстоятельств, которые не признаются действующим законодательством в качестве безусловных оснований для изменения положений договора. Следует согласиться в этой части с Конституционным Судом, так как на стадии заключения договора стороны обычно более склонны находить компромиссные варианты», – считает Марина Шумилина.

https://www.advgazeta.ru/novosti/utrata-prodavtsom-statusa-platelshchika-nds-sama-po-sebe-ne-yavlyaetsya-osnovaniem-dlya-izmeneniya-tsny-dogovora/

В гражданском законодательстве установился подход, согласно которому в случаях, предусмотренных законом, права, закрепляющие принадлежность объекта гражданских прав определенному лицу, подлежат госрегистрации, осуществляемой уполномоченным в соответствии с законом органом на основе принципов проверки законности оснований регистрации, публичности и достоверности государственного реестра (Постановление Конституционного Суда РФ от 24 марта 2015 г. № 5-П; п. 1 ст. 8.1 ГК РФ).

С практической точки зрения этот принцип позволяет определять принадлежность имущества соответствующему лицу в конкретный момент времени. Однако при этом существуют правовые институты, позволяющие скрыть всех или некоторых истинных собственников активов. Примером могут служить приобретение имущества в браке, а также передача имущества по различным основаниям управляющей компании, которая в отношениях с третьими лицами выступает в качестве формального, публичного собственника имущества, либо возникновение права долевой собственности в силу закона у круга лиц, не указанного в публичных реестрах. В результате по соответствующей категории споров важно разобраться, кто истинный собственник актива.

Например, в Определении от 16 августа 2023 г. № 305-ЭС23-6628 по делу № А40-168748/2020) Верховный Суд РФ разбирался в вопросе о возможности обращения взыскания на имущество, владельцем которого, согласно ЕГРН, являлся банкрот-застройщик, а по закону – все собственники помещений в многоквартирном доме, которым данное помещение принадлежало на праве общей долевой собственности.

В итоге ВС заключил, что, несмотря на наличие в ЕГРН записи о застройщике как о собственнике спорного помещения, оно принадлежит всем собственникам помещений в многоквартирном доме на праве общей долевой собственности и, соответственно, не могло войти в конкурсную массу должника и быть реализовано на торгах в процедуре банкротства.

То есть Суд однозначно высказался о том, что информация о собственнике имущества, отраженная в соответствующем реестре, не должна восприниматься формально – всегда необходимо анализировать применимые нормы закона относительно того, какие именно лица являются собственниками имущества и на каком праве, – в противном случае нарушаются права собственников.

Такой системный подход к толкованию норм права представляется обоснованным, и его можно всецело приветствовать.

В то же время в практике встречаются случаи обратного толкования Верховным Судом смысла норм, регулирующих правовые последствия возникновения долевой собственности у лиц, скрытых за фигурой формального собственника. В частности, в Определении от 29 марта 2023 г. № 307-ЭС23-2712 по делу № А56-14652/2022 ВС не нашел оснований для пересмотра решений нижестоящих судов, согласившись с их толкованием, и отказался усматривать в судебных актах возможное совершение судебной ошибки существенного и непреодолимого характера.

В данном деле суды решали вопрос о том, вправе ли общество, чьим участником, согласно ЕГРЮЛ, является управляющая компания, применять специальный режим налогообложения в виде упрощенной системы налогообложения.

Принципиальность вопроса заключается в том, что применение УСН невозможно, если доля участия других организаций в обществе-налогоплательщике превышает 25% (подп. 14 п. 3 ст. 346.12 НК РФ). Руководствуясь подходом, указанным в Определении № 307-ЭС23-2712, при принятии решения о нарушении налогоплательщиком данного запрета необходимо проанализировать состав участников общества, исходя из применимого в данной ситуации законодательства, и определить, какую долю участников составляют юрлица. Согласно специальному правилу, если доли в уставном капитале ООО входят в состав активов инвестиционного фонда, созданного в соответствии с законодательством РФ, доля прямого участия в такой организации определяется пропорционально доле участия (доле вносимого имущества во вклад) лиц в таком инвестиционном фонде, а в случае невозможности определения такой доли – пропорционально числу лиц (п. 1 и 2 ст. 105.2 НК).

Не оценивая аргументы и правовые позиции сторон, отмечу только, что суды, с одной стороны, справедливо указали на установленное законом правило о праве управляющей компании выступить в качестве участника ООО, но с другой – не обосновали отказ от следования порядку определения доли участия в паевых фондах, предусмотренному налоговым законодательством. В результате суды заключили: поскольку управляющая компания ПИФ осуществляла права и обязанности участника ООО, владея, согласно данным ЕГРЮЛ, в разное время долей от 100% до 76% уставного капитала, в силу установленного НК запрета налогоплательщик не вправе был переходить на УСН и применять его в спорном периоде.

Таким образом, суды, на мой взгляд, проигнорировали нормы Федерального закона от 29 ноября 2001 г. № 156-ФЗ «Об инвестиционных фондах», предусматривающие, что именно пайщики являются долевыми собственниками составляющего ПИФ имущества, а также не изучили вопрос, кто на самом деле является собственником имущества ПИФ, в том числе для целей определения состава владельцев долей хозяйственного общества, входящих в имущество фонда. В итоге суды ограничились формальным исследованием порядка регистрации общества и отражения состава его участников в ЕГРЮЛ, что не имеет прямого отношения к вопросу налогообложения, – ведь спора о составе участников ООО с точки зрения ЕГРЮЛ у сторон и не было. Более того, впоследствии даже Верховный Суд не обратил внимания на подмену главного правового вопроса, который должен был быть решен судами, и не вернул дело на новое рассмотрение.

Остается надеяться, что ВС унифицирует подход к рассмотрению дел, в которых для выявления истинного статуса сторон, включающих «невидимых» долевых собственников, необходимо внимательно изучать с точки зрения закона вопрос о соотношении публично доступной информации и фактического правового состояния, в котором находятся лица.

https://www.advgazeta.ru/mneniya/skrytaya-dolevaya-sobstvennost-neodnorodnost-sudebnoy-praktiki/

Текст: Марина Нагорная

Верховный Суд заметил, что действия, направленные в обход установленных гл. 26.2 НК ограничений в применении УСН как режима, предназначенного для субъектов малого и среднего предпринимательства, могут быть квалифицированы в качестве злоупотребления/

Как указал один из экспертов «АГ», ВС обратил внимание на обязательность действия принципа универсального правопреемства в налоговых правоотношениях. Другая отметила, что по смыслу п. 5 ст. 58 ГК изменение организационно-правовой формы фактически не влечет возникновения нового юридического лица, имущественная сфера юрлица как хозяйственной единицы и субъекта предпринимательской деятельности не изменяется и такое толкование сформировано достаточно давно и неоднократно было отражено Верховным Судом.
22 августа Верховный Суд вынес Определение № 302-ЭС23-2531 по делу № А60-47184/2021, в котором не допустил обход налогового режима при реорганизации общества.

18 мая 2015 г. ЗАО «Раздолинский строительный участок» было реорганизовано в форме преобразования в ООО «Раздолинский строительный участок». По результатам выездной налоговой проверки, проведенной в отношении ЗАО «РСУ» и ООО «РСУ» за 2015–2017 гг., было установлено, что как правопреемник, так и правопредшественник в указанном периоде применяли УСН с объектом налогообложения «доходы». При этом ЗАО «РСУ» в 2015 г. до завершения реорганизации получило доход в сумме около 5,7 млн руб., а после 18 мая ООО «РСУ» получило доход более 68 млн руб. Налоговый орган пришел к выводу, что для целей применения п. 4 ст. 346.13 НК доходы ЗАО «РСУ» и ООО «РСУ» за 2015 г. подлежат объединению, вследствие чего они превысили предельный уровень в 68,82 млн руб. и ООО «РСУ» утратило право на применение УСН, а потому подлежало налогообложению по общей системе.

Кроме того, исчисляя доход ООО «РСУ» (ЗАО «РСУ»), налоговый орган на основании Постановления Пленума ВАС от 12 октября 2006 г. № 53 «Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды» и ст. 54.1 НК учел взаиморасчеты проверяемого налогоплательщика с подконтрольными лицами, в том числе с ЗАО «Прииск Удерейский», ЗАО «Герфед», ООО «Северо-Ангарский ЧОП». В итоге 19 апреля 2019 г. налоговым органом был составлен акт проверки, доначислены НДС в сумме около 28 млн руб., налог на прибыль организаций более 31 млн руб., налог на имущество около 209 тыс. руб., соответствующие пени и налоговые санкции по п. 1 ст. 119, п. 3 ст. 122, п. 1 ст. 126, ст. 126.1 НК.

ООО «РСУ» обратилось в Арбитражный суд Красноярского края с иском к Межрайонной инспекции ФНС России № 17 по Красноярскому краю о признании ее решения частично недействительным, который был удовлетворен. Суд пришел к выводу, что при определении базы для исчисления налога по УСН вновь созданная организация – ООО «РСУ» не должна учитывать доходы, полученные ЗАО «РСУ» до реорганизации. Позицию налогового органа об утрате налогоплательщиком в 2015 г. права на применение УСН суд признал неправомерной, а доначисление налогоплательщику налогов, уплачиваемых в связи с применением общей системы налогообложения, – незаконным.

Третий арбитражный апелляционный суд не согласился с позицией первой инстанции, отметив, что в силу п. 5 ст. 58 ГК при реорганизации в виде изменения организационно-правовой формы обязанности первоначального юрлица не прекращаются, а остаются за ним в том состоянии, в котором находились на момент их возникновения. Обязанность по определению налоговой базы по УСН у ООО «РСУ» за 2015 г. существует без изменения с 1 января 2015 г., сохраняется порядок исчисления налогов, который применялся ЗАО «РСУ». Кроме того, апелляционный суд согласился с позицией налогового органа о взаиморасчетах проверяемого налогоплательщика с подконтрольными лицами. Суд признал оспариваемое решение законным.

Суд округа, учитывая п. 2 ст. 55 НК, счел позицию первой инстанции относительно применения УСН проверяемым налогоплательщиком правильной, доводы налогового органа применительно к взаиморасчетам проверяемого налогоплательщика с подконтрольными лицами неверными, а потому отменил постановление суда апелляционной инстанции.

Налоговая инспекция обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Со ссылкой на п. 11 Обзора судебной практики по спорам об установлении требований залогодержателей при банкротстве залогодателей и п. 4 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС напомнила, что сущность конструкции коммерческой организации предполагает ее имущественную обособленность, а извлечение прибыли является основной целью ее деятельности.

Коммерческие организации являются одним из видов налогоплательщиков и при соблюдении ряда условий вправе применять УСН. При этом в соответствии с п. 1 ст. 7 Закона о развитии малого и среднего предпринимательства установление специальных налоговых режимов, упрощенных правил ведения налогового учета и упрощенных форм налоговых деклараций является одной из мер, предусмотренных в целях реализации государственной политики в области развития малого и среднего предпринимательства. К числу таких специальных налоговых режимов относятся УСН и патентная система налогообложения, предусмотренные соответственно гл. 26.2 и 26.5 НК (п. 1 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с применением глав 26.2 и 26.5 НК в отношении субъектов малого и среднего предпринимательства).

Как следует из п. 5 ст. 58 ГК, разъяснил ВС, при преобразовании юридического лица одной организационно-правовой формы в юридическое лицо другой организационно-правовой формы права и обязанности реорганизованного юридического лица в отношении других лиц не изменяются, за исключением прав и обязанностей в отношении учредителей (участников), изменение которых вызвано реорганизацией. В развитие данной нормы в п. 9 ст. 50 НК установлено, что при преобразовании одного юридического лица в другое правопреемником реорганизованного юридического лица в части исполнения обязанностей по уплате налогов признается вновь возникшее юридическое лицо. Таким образом, само по себе преобразование одного юридического лица в другое не влечет налоговых последствий, за исключением тех, которые следуют из законодательства. Установление в налоговом законодательстве применительно к конкретному налогу такого временного параметра, как налоговый (отчетный) период, направлено на однозначное определение совокупности налогозначимых операций (фактов), имевших место в деятельности налогоплательщика в течение этого периода. Данная позиция следует из Определения ВС от 26 сентября 2017 г. № 305-КГ17-6981.

Суд разъяснил, что для целей УСН, как это предусмотрено в ст. 346.19 НК, налоговым периодом признается календарный год, первый квартал, полугодие и девять месяцев календарного года. При этом как положения ст. 55 НК, так и положения иных норм НК прямо не регламентируют особенности исчисления налогового периода применительно к УСН при преобразовании одного юридического лица в другое. Пункт 4 ст. 346.13 НК (в редакции, действовавшей в 2015 г.) с учетом Приказа Минэкономразвития России от 29 октября 2014 г. № 685 «Об установлении коэффициентов-дефляторов на 2015 год» предусматривал, что если по итогам отчетного (налогового) периода доходы налогоплательщика, определяемые в соответствии со ст. 346.15 и подп. 1 и 3 п. 1 ст. 346.25 НК, превысили 68,82 млн руб., такой налогоплательщик считается утратившим право на применение УСН с начала того квартала, в котором допущено указанное превышение.

Преобразование одного юридического лица в другое налогозначимых для УСН экономических последствий не влечет, вследствие чего в отсутствие прямых указаний в налоговом законодательстве не может влиять на установленный способ исчисления доходов. «При ином подходе допустимое гражданским законодательством многократное преобразование организации из одной организационно-правовой формы в другую в течение календарного года каждый раз предполагало бы и возможность нового учета доходов для целей УСН, что очевидно не согласуется с целями данного специального налогового режима», – указывается в определении.

Таким образом, сущность конструкции коммерческой организации, в том числе подвергшейся преобразованию из одной организационно-правовой формы в другую организационно-правовую форму для целей п. 4 ст. 346.13 НК, предполагает учет доходов с начала отчетного (налогового) периода, т.е. в данном случае с 1 января 2015 г. Соответственно, обязанность ООО «РСУ» по определению налоговой базы по УСН за 2015 г. существует без изменения с 1 января 2015 г.

Применительно к вопросу учета для целей налогообложения дебиторской задолженности имеют место соответствующие разъяснения высших судебных органов, которые состоят в том, что в случае применения кассового метода признания доходов учитывается реально полученная налогоплательщиком выручка, а не причитающиеся ему суммы (дебиторская задолженность), а прекращение обязательства зачетом встречного однородного требования является правом стороны, в связи с чем само по себе наличие такой возможности еще не влечет за собой налоговые последствия (в том числе п. 5 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с применением глав 26.2 и 26.5 Налогового кодекса в отношении субъектов малого и среднего предпринимательства; Постановление Президиума ВАС от 19 марта 2013 г. № 13598/12). Однако данные разъяснения касаются ситуаций, в которых в отношениях между налогоплательщиком и его контрагентом отсутствуют признаки взаимозависимости.

Как следует из ряда актов КС (Постановление от 6 июня № 22-П/2019; Определение от 21 мая № 1036-О/2015), применение налогоплательщиком специального режима налогообложения связано с уменьшением общего размера налоговых обязательств. Исходя из Постановления Президиума ВАС от 23 марта 2010 г. № 16377/09 право на применение специального налогового режима должен обосновать налогоплательщик. Таким образом, с учетом п. 1 Постановления Пленума ВАС от 12 октября 2006 г. № 53 применение налогоплательщиком специального налогового режима в виде УСН является разновидностью налоговой выгоды, поскольку направлено на уменьшение размера налоговой обязанности.

Соответственно, с учетом п. 6 Постановления Пленума ВАС от 12 октября 2006 г. № 53 взаимозависимость участников сделок, в совокупности и взаимосвязи с иными обстоятельствами, может свидетельствовать о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды. В п. 4 Обзора практики рассмотрения судами дел, связанных с применением глав 26.2 и 26.5 НК в отношении субъектов малого и среднего предпринимательства, отмечается, что налоговый орган не лишен права приводить доказательства, указывающие на направленность действий налогоплательщика и взаимозависимых с ним лиц в обход установленных гл. 26.2 НК ограничений в применении УСН как специального налогового режима, предназначенного для субъектов малого и среднего предпринимательства. Правовая позиция ВС, изложенная в том числе в Определении от 23 декабря 2022 г. № 308-ЭС22-15224, предполагает, что действия, направленные в обход установленных гл. 26.2 НК ограничений в применении УСН как специального налогового режима, предназначенного для субъектов малого и среднего предпринимательства, могут быть квалифицированы в качестве злоупотребления правом.

Третий арбитражный апелляционный суд, принимая постановление, обоснованно согласился с позицией налогового органа, в соответствии с которой имели место полная подконтрольность кредитора и дебиторов и возможность манипулирования финансовыми потоками с целью не допустить превышения установленных пределов для сохранения возможности остаться на УСН, заключил Верховный Суд. Разумные экономические причины поведения, при котором расчеты по исполненным обязательствам перед ООО «РСУ» взаимозависимыми организациями задерживались, при наличии на их счетах достаточных денежных средств, налогоплательщиком не приведены и судами не установлены. Таким образом, у суда округа не было оснований для отмены акта суда апелляционной инстанции. ВС отменил решение суда округа, а постановление суда апелляционной инстанции оставил в силе.

В комментарии «АГ» главный налоговый консультант ООО «Правовой и Налоговый Менеджмент» Юлия Кузнецова указала, что по смыслу п. 5 ст. 58 ГК изменение организационно-правовой формы фактически не влечет возникновения нового юридического лица. Имущественная сфера юридического лица как хозяйственной единицы и субъекта предпринимательской деятельности, по сути, не изменяется. «Такое толкование сформировано достаточно давно и неоднократно было отражено в ряде судебных актов ВС по другим категориям дел: по имущественным спорам, в делах о банкротстве», – пояснила эксперт.

Юлия Кузнецова отметила, что аналогичным образом ВС подошел к разрешению и другого налогового спора, где речь шла о сохранении права на применение УСН после реорганизации в форме преобразования. Так, в Определении от 26 апреля 2018 г. № 309-КГ17-21454 по делу № А47-164/2017 ВС указал, что при отсутствии в гл. 26.2 НК специальных правил, регулирующих применение упрощенной системы налогообложения в случае реорганизации, налогоплательщик был вправе исходить из сохранения у него в неизменном состоянии права на применение данного специального налогового режима как неотъемлемого элемента своей правоспособности. «Совершенно логично, что такой единообразный подход был применен и в настоящем налоговом споре», – заключила она.

Как указал адвокат КА «Юков и партнеры» Дмитрий Парамонов, ВС обратил внимание на обязательность действия принципа универсального правопреемства в налоговых правоотношениях. Также, отметил он, справедливым является замечание Суда о том, что в отсутствие прямой нормы формальное и недостаточно глубокое прочтение норм налогового закона неизбежно приведет к злоупотреблению правом, разрушит единство налогового учета для реорганизованных организаций. Фактически, постоянная реорганизация может стать инструментом, аналогичным дроблению бизнеса. «С этим главным выводом трудно не согласиться. Довольно странно, что суды первой и кассационной инстанций прошли мимо этих очевидных аспектов», – прокомментировал эксперт.

Дмитрий Парамонов указал, что в данном решении можно увидеть дальнейшее развитие способов борьбы с обходом налоговых обязанностей, когда Суд рассуждает о взаимосвязи особенностей проведения расчетов в группе. «Простое “придерживание” платежей до следующего налогового периода при расчетах между участниками группы и пассивная роль исполнителя, не пытающегося истребовать денежные средства из чужого владения, также квалифицируются как признаки, свидетельствующие о получении налоговой выгоды в форме бездействия, искусственном поддержании льготного режима налогообложения. Без достаточных разумных и объективных предпосылок для такого нетипичного поведения хозяйствующих субъектов аналогичные ситуации и впредь будут толковаться не в пользу налогоплательщиков», – заключил он.

https://www.advgazeta.ru/novosti/preobrazovanie-yurlitsa-ne-vliyaet-na-sposob-ischisleniya-dokhodov/

Текст: Марина Нагорная

Как указал Суд, уточненное уведомление о контролируемых сделках должно вести к проведению проверки только при наличии существенных обстоятельств.

Представитель заявителя жалобы в КС указал, что постановление не просто касается сроков назначения проверок, из него выводится общий принцип: в ситуации нормативной неопределенности ограничивать права налогоплательщиков можно только при наличии существенных обстоятельств. По мнению одного из экспертов «АГ», можно было указать, что значимыми для целей налогового контроля сведениями, содержащимися в уведомлении о контролируемых сделках, являются сведения, прямо перечисленные в п. 3 ст. 105.16 Налогового кодекса. Второй полагает, что поправки в п. 2 ст. 105.17 НК РФ должны конкретизировать случаи, когда налоговый орган может отсчитывать двухлетний срок с момента подачи уточненного уведомления, например налоговый орган будет иметь право проводить проверку в случае, если в уточненном уведомлении содержатся сведения о сделке, которая не была указана в первичном уведомлении. По мнению третьего, целесообразно включить в норму перечень сведений из соответствующих разделов уведомления, которые совершенно точно признаются существенными для целей налогового контроля.
14 июля Конституционный Суд вынес Постановление № 41-П/2023 которым признал абз. 1 п. 2 ст. 105.17 НК не соответствующим Конституции, поскольку он влечет исчисление предусмотренного им срока на принятие ФНС России решения о проведении проверки контролируемой сделки со дня получения уточненного уведомления в том случае, когда в первоначальном уведомлении были приведены сведения об этой сделке и налоговый орган в решении не обосновал, что новые содержащиеся в уточненном уведомлении сведения об этой или иных сделках являются значимыми для целей принятия соответствующего решения.

Неверное отражение номеров договоров привело к налоговой проверке
21 мая 2018 г. ПАО «Вымпел-Коммуникации» представило в ФНС России уведомление о контролируемых сделках за 2017 г., в котором содержались сведения в отношении 111 сделок, включая сделку по приобретению агентско-сервисных услуг, совершенную ПАО «Вымпел-Коммуникации» в 2017 г. с иностранной организацией Veon Wholesale Services B.V. по договору от 17 мая 2013 г.

24 октября 2018 г. общество «Вымпел-Коммуникации» направило в ФНС России уточненное уведомление в связи с неверным отражением в первоначальном уведомлении номеров договоров по 68 сделкам, включая договор с Veon Wholesale Services B.V. от 17 мая 2013 г. (в первоначальном уведомлении факт отсутствия у этого договора номера был отражен как «№ 0», а в уточненном уведомлении – «№ б/н»), а также дополнение сведений о контролируемых сделках данными о еще одной сделке – приобретение сервисных услуг по не имевшему номера договору от 1 декабря 2010 г. с Veon Ltd.

29 декабря 2020 г. ФНС России вынесла решение о проведении проверки полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделки от 17 мая 2013 г. между взаимозависимыми лицами ПАО «Вымпел-Коммуникации» с Veon Wholesale Services B.V. В связи с этим общество обратилось в суд с требованием о признании данного решения незаконным. «Вымпел-Коммуникации» указывало, что у налогового органа отсутствовали объективные причины и установленные законом основания для определения начала течения двухлетнего срока назначения проверки с 24 октября 2018 г. – даты представления уточненного уведомления о контролируемых сделках за 2017 г., поскольку в нем содержалась новая информация об иных контролируемых сделках общества, а данные в отношении сделок с Veon Wholesale Services B.V. не претерпели изменений и полностью соответствовали сведениям, указанным в первоначальном уведомлении. Истец полагал, ссылаясь на п. 2 ст. 105.17 Налогового кодекса, что срок назначения проверки продлевается только в случае представления уточненной налоговой декларации (а не уточненного уведомления) либо в отношении тех сделок, информация о которых была изменена в уточненном уведомлении.

В то же время, по мнению правоприменительных органов, налогоплательщик не учел, что в первоначальном уведомлении им была допущена ошибка в части указания реквизитов договора, в связи с чем им было представлено 24 октября 2018 г. уточненное уведомление. При этом налоговое законодательство не содержит положений, которые позволяли бы сделать вывод, что при незначительных изменениях в уточненном уведомлении по сравнению с первоначальным уведомлением факт представления уточенного уведомления может быть проигнорирован в целях исчисления срока, предусмотренного п. 2 ст. 105.17 Налогового кодекса.

Суды посчитали проверку законной и обоснованной
31 мая 2021 г. Арбитражный суд г. Москвы отказал в удовлетворении исковых требований. Апелляция и кассация согласились с этим решением, а ВС РФ не стал рассматривать кассационную жалобу общества. Суды согласились с доводами налогового органа о том, что первоначальное уведомление в случае подачи уточненного уведомления становится неактуальным, т.е. аннулируется. Следовательно, такое первоначальное уведомление не может являться препятствием для вынесения решения о проведении соответствующей проверки в срок, исчисляемый в течение двух лет со дня получения уточненного уведомления налогоплательщика.

Вывод судов о законности действий налогового органа был также основан на положении подп. «б» п. 1 ст. 1 Закона от 1 апреля 2020 г. № 102-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», в силу которого в 2020 г. правительство было наделено правом издавать нормативные правовые акты, предусматривающие в период с 1 января до 31 декабря 2020 г. (включительно) приостановление, отмену или перенос на более поздний срок мероприятий налогового контроля, в том числе проверок полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделок между взаимозависимыми лицами, а также приостановление течения сроков, предусмотренных НК РФ, в том числе сроков назначения (проведения) проверок, на период приостановления или переноса указанных мероприятий налогового контроля.

Постановлением Правительства от 2 апреля 2020 г. № 409 «О мерах по обеспечению устойчивого развития экономики» (вступило в силу 6 апреля 2020 г.) было приостановлено до 31 мая, а потом и до 30 июня 2020 г. включительно вынесение решений о проведении проверок полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделок между взаимозависимыми лицами. Исходя из такого регулирования, суды в деле заявителя установили, что с 6 апреля 2020 г. до 30 июня 2020 г. включительно было приостановлено течение сроков для вынесения решения о проведении проверки полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделки между взаимозависимыми лицами ПАО «Вымпел-Коммуникации» и Veon Wholesale Services B.V. Срок приостановления составил 2 месяца 25 дней. Таким образом, предельный срок вынесения решения о проведении проверки указанной сделки был продлен до 31 декабря 2020 г. Поэтому налоговый орган был вправе вынести 29 декабря 2020 г. решение о проведении соответствующей проверки.

Кроме того, ПАО «Вымпел-Коммуникации» обратилось с административным исковым заявлением о признании частично недействующим абз. 2 п. 1.2 Порядка заполнения формы уведомления о контролируемых сделках (приложение № 3 к приказу Федеральной налоговой службы от 7 мая 2018 г. № ММВ-7-13/249@), в соответствии с которым в случае обнаружения неполноты сведений, неточностей либо ошибок в заполнении представленного уведомления налогоплательщик вправе направить уточненное уведомление взамен ранее представленного.

Решением Верховного Суда от 28 октября 2021 г., оставленным без изменения Апелляционной коллегией ВС, «Вымпел-Коммуникации» было отказано в удовлетворении административного иска. При этом суды исходили из того, что оспариваемое положение не содержит правил, связанных с назначением проверки, а лишь разъясняет установленный НК РФ порядок представления налогоплательщиком уточненного уведомления по утвержденной форме относительно объема входящих в него сведений. Суды также отметили, что действующее регулирование устанавливает право налогоплательщика направить в налоговый орган именно уточненное уведомление, а не уточнение (дополнение) к первоначально поданному уведомлению, что свидетельствует о правомерности исчисления двухлетнего срока на принятие решения о проверке с момента получения налоговым органом уточненного уведомления.

Позиция Конституционного Суда
ПАО «Вымпел-Коммуникации» обратилось с жалобой в КС, посчитав, что абз. 1 п. 2 ст. 105.17 НК противоречит Конституции, поскольку допускает принятие ФНС решения о проведении проверки полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделок между взаимозависимыми лицами в отношении конкретной сделки в течение двух лет со дня получения уточненного уведомления по контролируемым сделкам за соответствующий год вне зависимости от наличия в нем новых сведений о такой сделке.

Конституционный Суд указал, что форма (форматы) уведомления о контролируемых сделках, а также порядок заполнения формы и порядок представления уведомления о контролируемых сделках в электронной форме утверждаются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным по контролю и надзору в области налогов и сборов, по согласованию с Минфином (абз. 3 п. 2 ст. 105.16 НК). Перечисленные вопросы урегулированы приказом ФНС от 7 мая 2018 г. № ММВ-7-13/249@. Согласно абз. 2 п. 1.2 Порядка заполнения формы уведомления о контролируемых сделках в случае обнаружения неполноты сведений, неточностей либо ошибок в заполнении представленного уведомления налогоплательщик вправе направить уточненное уведомление взамен ранее представленного. Данное положение, согласно письму Минфина от 20 февраля 2017 г. № 03-12-11/1/9967, означает, что поскольку уточненное уведомление о контролируемых сделках предоставляется налогоплательщиком взамен ранее направленного уведомления, то решение ФНС России о проведении проверки контролируемых сделок может быть вынесено не позднее двух лет со дня получения ею такого уточненного уведомления.

«Такой подход призван обеспечить проведение налоговым органом проверок полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделок между взаимозависимыми лицами в достаточный для этого срок, в условиях, когда на практике налогоплательщиками в уточненном уведомлении впервые представляются сведения о конкретных контролируемых сделках или уточняются сведения о контролируемых сделках, содержащиеся в первоначальном уведомлении, являющиеся значимыми для целей принятия налоговым органом решения об их проверке», – указывается в постановлении.

Вместе с тем, отметил КС, в уточненном уведомлении может содержаться уточнение сведений об указанных в первоначальном уведомлении контролируемых сделках, не являющееся значимым для целей принятия налоговым органом решения о проверке таких сделок или иных связанных с ними контролируемых сделок. Это, к примеру, сведения, направленные на устранение технических ошибок или неточностей, которые не препятствуют идентификации соответствующих контролируемых сделок. Исчисление в таком случае двухлетнего срока, в течение которого может быть принято решение о проведении проверки контролируемой сделки, со дня получения уточненного уведомления налогоплательщика не отвечает конституционным требованиям к ограничению конституционных прав именно на основании федерального закона и о законном характере деятельности налоговых органов.

Суд указал, что налоговые органы обязаны избегать формального подхода к решению вопроса о назначении и проведении проверок, включая проверку полноты исчисления и уплаты налогов в связи с совершением сделок между взаимозависимыми лицами. Это предполагает наличие в законодательстве о налогах и сборах надлежащих критериев выбора начального момента исчисления двухлетнего срока, в течение которого налоговым органом может быть принято решение о проведении проверки контролируемой сделки, позволяющих обеспечить баланс частных и публичных интересов. При этом также предполагается, что исчисление для этих целей срока со дня получения уточненного уведомления должно быть мотивировано в соответствующем решении налогового органа, за исключением случаев, когда сведения о сделке были впервые указаны только в уточненном уведомлении, поскольку в этом случае очевидна новизна для налогового органа такой информации.

Указанные критерии относятся к правилам исчисления срока, установленного оспариваемым законоположением в качестве, с одной стороны, гарантии прав налогоплательщика, а с другой – пределов допускаемого законом ограничения его прав, и в силу этого подлежат закреплению в НК РФ. Следовательно, указал КС, исчисление двухлетнего срока, в течение которого может быть принято решение налогового органа о проведении проверки контролируемой сделки, во всех случаях со дня получения им уточненного уведомления налогоплательщика – независимо от объема, содержания и характера уточняемых сведений, времени получения первоначального и уточненного уведомления налогоплательщика – в отсутствие прямого указания федерального законодателя на такой порядок его исчисления не соответствует Конституции.

Что решил Суд
КС постановил, что абз. 1 п. 2 ст. 105.17 НК не соответствует Конституции в той мере, в какой он в системе действующего правового регулирования влечет исчисление предусмотренного им срока на принятие ФНС России решения о проведении проверки контролируемой сделки со дня получения уточненного уведомления в том случае, когда в первоначальном уведомлении были приведены сведения об этой сделке и налоговый орган в решении не обосновал, что новые содержащиеся в уточненном уведомлении сведения об этой или иных сделках являются значимыми для целей принятия соответствующего решения.

Следовательно, в случае получения уточненного уведомления, в котором содержится уточнение сведений об указанной в первоначальном уведомлении сделке, не являющееся значимым для целей принятия ФНС России решения о ее проверке или о проверке иной связанной с нею контролируемой сделки (устранение технических ошибок или неточностей, которые не препятствуют идентификации контролируемых сделок), двухлетний срок на принятие соответствующего решения исчисляется со дня получения налоговым органом первоначального уведомления. При включении же в уточненное уведомление сведений о сделке, не указанной в первоначальном уведомлении, срок для назначения ФНС России ее проверки во всяком случае исчисляется со дня получения уточненного уведомления.

Конституционный Суд указал федеральному законодателю на необходимость внести изменения в действующее правовое регулирование. При этом, согласно правовой позиции, законодатель обладает собственной дискрецией в регулировании форм налогового контроля и порядка его осуществления, включая сроки проведения налоговых проверок и правила их исчисления, поскольку при этом гарантируется исполнение обязанностей налогоплательщиков и не создаются условия для нарушения их конституционных прав.

Соответственно, федеральный законодатель не лишен возможности дифференцировать сроки для назначения ФНС России проверки контролируемой сделки при получении первоначального или уточненного уведомления, в том числе с учетом того, получено уточненное уведомление до истечения двухлетнего срока со дня получения первоначального уведомления или после его истечения. До внесения изменений, вытекающих из постановления, исчисление срока для назначения проверки в отношении конкретной контролируемой сделки при получении уточненного уведомления налогоплательщика должно осуществляться в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда, с исключением применения абз. 1 п. 2 ст. 105.17 НК в той мере, в какой он признан не соответствующим Конституции.

КС редко признает нормы Налогового кодекса неконституционными
Представитель заявителя жалобы в КС, старший юрист «Пепеляев Групп» Александр Кузнецов отметил, что признание нормы налогового закона неконституционной – это чрезвычайно редкое явление. За 25-летнюю историю Налогового кодекса РФ это всего лишь десятый случай, когда норма этого закона признается не соответствующей Конституции РФ, уточнил он.

«Постановление КС возвращает нас к базовым правовым понятиям и гарантиям. Оно посвящено не просто срокам назначения проверок, из него выводится общий принцип: в ситуации нормативной неопределенности ограничивать права налогоплательщиков можно только при наличии существенных обстоятельств. С практической точки зрения это постановление касается в основном крупнейших налогоплательщиков, совершающих контролируемые сделки. Несмотря на то что в нем дается поручение федеральному законодателю урегулировать спорный вопрос на будущее, выводы Конституционного Суда могут непосредственно повлиять на результаты проводимых сейчас проверок так называемых контролируемых сделок», – пояснил эксперт. Он добавил, что ПАО «ВымпелКом» более двух лет пыталось реализовать свои права и в системе арбитражных судов, и обжалуя приказ ФНС России в Верховном Суде, и только в Конституционном Суде РФ удалось доказать свою правоту. Интересы налогоплательщика представляла юридическая компания «Пепеляев Групп».

Приветствуя любое решение высших судебных инстанций, учитывающее интересы налогоплательщика, адвокат Палаты адвокатов Нижегородской области Михаил Гаранин заметил, что это дело выглядит «бурей в стакане воды». «Полагаю, что проблему можно было бы решить проще, не признавая спорную норму противоречащей Конституции. Для этого можно было указать, что значимыми для целей налогового контроля сведениями, содержащимися в уведомлении о контролируемых сделках, являются сведения, прямо перечисленные в п. 3 ст. 105.16 Налогового кодекса. Достаточность этих сведений для идентификации контролируемых сделок уже установлена самим законодателем, поэтому, если уточняются любые иные сведения, в том числе технического характера, это не должно влечь негативных для налогоплательщика последствий в виде сдвига сроков назначения проверки. Отсылку на п. 3 ст. 105.16 НК можно использовать и для дополнения п. 2 ст. 105.17 при исполнении постановления Конституционного Суда», – указал адвокат.

Старший юрист отдела практики налоговых споров ООО «Правовой и Налоговый Менеджмент» Эльмира Казаченок отметила, что до принятия постановления судебная практика, а также и позиция Минфина РФ складывались не в пользу налогоплательщиков. Двухлетний срок на проверку контролируемых сделок исчислялся с момента подачи уточненного уведомления независимо от существенности причин уточнения. Одно из писем Министерства финансов РФ с такой позицией также упомянул КС РФ. «Тем не менее нынешняя позиция КС РФ в отношении сроков проверки контролируемых сделок ограничит право налоговых органов “обнулять” сроки на проверку по формальным основаниям. КС РФ, для того чтобы сохранить баланс частных и публичных интересов, справедливо обратил внимание на то, что уточненное уведомление зачастую подается, чтобы исправить мелкие недочеты, технические ошибки, а не включает в себя, например, новые сделки, требующие проверки», – указала эксперт.

Эльмира Казаченок полагает, что поправки в п. 2 ст. 105.17 НК РФ должны конкретизировать случаи, когда налоговый орган может отсчитывать двухлетний срок с момента подачи уточненного уведомления. Например, налоговый орган будет иметь право проводить проверку в случае, если в уточненном уведомлении содержатся сведения о сделке, которая не была указана в первичном уведомлении, либо если уточненное уведомление направлено на корректировку сумм полученного дохода или произведенных расходов. При этом если формулировка статьи будет содержать не конкретные случаи, а оценочное понятие «существенные изменения», то это позволит налоговым органам в некоторых случаях принимать субъективные решения и злоупотреблять правом.

Как отметил адвокат КА «Юков и партнеры» Дмитрий Парамонов, КС РФ обратил внимание на то, что содержание по-прежнему должно превалировать над формой, поэтому незначительные технические правки ранее поданного уведомления не должны приравниваться к уведомлению налогового органа о существенных условиях сделок, ранее ему не известных. «Не секрет, что в последнее время судебная практика сквозь пальцы смотрит на многочисленные нарушения контролирующими органами процессуальных сроков, отчего позиция КС РФ становится еще более ценной», – указал он.

Дмитрий Парамонов полагает, что законодатель может внести изменения в п. 2 ст. 105.17 НК, например воспользовавшись формулой КС РФ, согласно которой уточненное уведомление дает право налоговому органу на принятие решения о проведении проверки не позднее двух лет со дня получения такого уведомления, за исключением случаев, когда содержащиеся в уточненном уведомлении сведения о сделке (сделках) не являются значимыми для целей принятия такого решения. Такой подход, однако, может повлечь новые споры относительно квалификации тех или иных сведений уведомления как существенных или нет. «Целесообразно включить в норму перечень сведений из соответствующих разделов уведомления, которые совершенно точно признаются существенными для целей налогового контроля, что должно дать всем участникам правоотношений ясное понимание последствий представления уточненного уведомления», – отметил адвокат.

https://www.advgazeta.ru/novosti/ks-postanovil-izmenit-poryadok-provedeniya-nalogovoy-proverki-po-sdelkam-mezhdu-vzaimozavisimymi-litsami/

В соответствии с ч. 1 ст. 86 УК РФ лицо, осужденное за совершение преступления, считается судимым со дня вступления обвинительного приговора в силу и до момента погашения или снятия судимости. При этом, как указано в ч. 6 той же статьи, погашение или снятие судимости аннулирует все связанные с ней предусмотренные Кодексом правовые последствия.

Данное прямое указание закона неоднократно являлось предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ, который в Постановлении от 19 марта 2003 г. № 3-П подчеркнул: «Судимость представляет собой правовое состояние лица, обусловленное фактом осуждения и назначения ему по приговору суда наказания за совершенное преступление и влекущее при повторном совершении этим лицом преступления установленные уголовным законодательством правовые последствия; имеющаяся у лица непогашенная или неснятая судимость порождает особые, складывающиеся на основе уголовно-правового регулирования публично-правовые отношения его с государством, которые при совершении этим лицом новых преступлений служат основанием для оценки его личности и совершенных им преступлений как обладающих повышенной общественной опасностью и потому предполагают применение к нему более строгих мер уголовной ответственности».

Тем самым, отмечено в постановлении, несмотря на то что все правовые последствия судимости аннулируются, федеральный законодатель имеет право, руководствуясь публично-правовыми интересами государства и общества, вводить ограничения для лиц с погашенной судимостью (в частности, запрет занимать определенные должности, заниматься правоохранной или педагогической деятельностью).

В этом смысле подход высшей судебной инстанции развивает мысль, высказанную в 1872 г. немецким политическим деятелем, философом и филологом Вильгельмом фон Гумбольдтом, утверждавшим, что право и обязанность государства охранять граждан от «подозрительных лиц» (в частности, лиц, совершивших преступление) предполагает в том числе установление законом препятствий к занятию ими определенных государственных должностей, приобретению статуса опекуна над детьми и проч. В таких ограничениях Гумбольдт усматривал не что иное, как проявление заботы государства о собственности и общественной безопасности.

Со временем государственная политика изменилась в сторону гуманизации уголовно-процессуального законодательства, результатом чего стала декриминализация части статей УК РФ1, а также появление законодательной инициативы Верховного Суда РФ о введении термина «уголовный проступок».

Председатель ВС РФ Вячеслав Лебедев в своих публичных выступлениях указывал, что нормы уголовно-процессуального законодательства нуждаются в дальнейшей гуманизации, и ряд статей УК подлежат декриминализации, объясняя это тем, что из-за приобретения «статуса уголовника» страдают не только осужденные, у которых возникают проблемы при трудоустройстве, выезде за границу и получении кредита, но и их родственники, которым «никогда не стать судьями и не работать в полиции, например», а также тем, что «не нужно портить судимостью жизнь случайно оступившимся молодым людям».

Несмотря на официальную позицию государства, состоящую в том, что ограничения при трудоустройстве могут действовать только в особых случаях, связанных с публичным интересом (при устройстве на работу в прокуратуру, суд и иные госорганы), лица со снятой и погашенной судимостью, как правило, сталкиваются с данной проблемой в коммерческих организациях, которые, пользуясь открытым доступом к данным, запрашивают сведения о судимости у соискателей, претендующих на любую должность, после чего формально отказывают в приеме на работу из-за факта привлечения к уголовной ответственности. При этом, как правило, не имеет значения, чем закончилось уголовное преследование – прекращением дела за примирением сторон, истечением срока давности уголовного преследования, условным наказанием или другим альтернативным лишению свободы наказанием. Как верно отметил Вячеслав Лебедев, судимость, пусть снятая и погашенная, – это «клеймо» на всю жизнь.

Статистический учет лиц, ранее привлекавшихся к уголовной ответственности, равно как и судимых, относится к компетенции МВД России, поскольку за данный учет отвечает одна из структур указанного ведомства – Государственный информационный аналитический центр (ГИАЦ). Деятельность ГИАЦ регулируется внутриведомственными нормативными актами, а именно:

Распоряжением Правительства РФ от 19 августа 2011 г. № 1474-р «О создании в ведении МВД России федерального казенного учреждения “Главный информационно-аналитический центр МВД РФ” путем изменения типа существующего ФГБУ “Главный информационно-аналитический центр МВД РФ”», согласно которому утвержден устав данного учреждения;
Приказом МВД России от 7 июля 2007 г. № 612/дсп, которым утверждено Наставление по формированию и ведению централизованных оперативно-справочных, криминалистических и разыскных учетов органов внутренних дел РФ.
Так, согласно п. 15.2 Наставления даже в случае прекращения уголовного преследования в связи с примирением с потерпевшим сведения о привлечении лица к уголовной ответственности будут храниться в базе данных ГИАЦ до достижения данным лицом возраста 80 лет – т.е. фактически пожизненно.

В связи с тем что число лиц, привлеченных к уголовной ответственности, ежегодно растет, государство пытается найти механизмы, которые позволили бы снизить этот рост. Так появился законопроект о введении в уголовно-процессуальное законодательство термина «уголовный проступок» (№ 612292-7), инициатором которого выступил ВС РФ. Как указано в пояснительной записке, законопроект преследует целью «гуманизацию уголовного законодательства путем декриминализации определенных деяний и расширения сфер применения института освобождения от уголовной ответственности».

Полагаю, что данная инициатива – при всей ее необходимости – вряд ли приведет к серьезным изменениям в пенитенциарной системе, поскольку, как следует из содержания документа, прекращение уголовного дела должно быть инициировано должностными лицами правоохранительных органов – т.е. следователем (дознавателем). В связи с этим предложенные поправки в УК и УПК рискуют так и остаться «на бумаге», столкнутся с невозможностью реализации из-за наличия «палочной» системы в правоохранительных органах, непринятия нововведений должностными лицами.

Однако основная опасность, на мой взгляд, заключается в том, что принятие законопроекта в нынешней редакции может породить новый коррупционный механизм. В частности, лицо, которое предлагается наделить правом (а не обязанностью!) по собственному усмотрению решать вопрос о том, что является уголовным проступком, а что – преступлением, сможет манипулировать данными понятиями в личных интересах.

Особо отмечу, что в действующих редакциях кодексов предусмотрены аналогичные по правовой природе механизмы, которые на практике фактически не используются.

Во-первых, согласно ч. 1 ст. 75 УК РФ и ч. 1 ст. 28 УПК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию и расследованию данного преступления, возместило ущерб или иным образом загладило причиненный вред и вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным.

Во-вторых, в соответствии со ст. 76.2 УК РФ и ст. 25.1 УПК РФ такое лицо может быть освобождено от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, если возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

Несмотря на то что институт деятельного раскаяния давно существует в российской уголовно-правовой системе, он так и не нашел широкого применения.

Фактически единственная разница в последствиях между назначением судебного штрафа и реализацией инициативы ВС РФ о введении института уголовного проступка – отсутствие факта судимости, дабы не портить характеристику личности гражданина и не лишать его возможности в дальнейшем вести нормальный образ жизни.

Здесь необходимо отметить главное – снятая и погашенная судимость фактически не влияли бы на жизнь человека, если бы не пресловутая запись в ГИАЦ и других информационных центрах, поскольку это единственное, что препятствует его нормальному существованию.

Самым простым выходом из сложившейся ситуации, не требующим изменения законодательства и правоприменительной практики и введения в правовое поле новых доктрин, представляется внесение изменений во внутриведомственный правовой акт – Наставление по формированию и ведению централизованных оперативно-справочных, криминалистических и розыскных учетов органов внутренних дел РФ.

Предлагаемые изменения могут касаться категорий записей в отношении лиц, совершивших незначительные преступления, либо тех, в отношении которых не вынесен обвинительный приговор, а именно по уголовным делам, прекращенным по нереабилитирующим основаниям (примирение сторон, срок давности и др.).

На мой взгляд, сведения о привлечении к уголовной ответственности подлежат аннулированию в ГИАЦ, когда в отношении лица:

был вынесен оправдательный приговор (в таких ситуациях в базе остаются первоначальные сведения о привлечении к уголовной ответственности);
–уголовное дело было прекращено по реабилитирующим основаниям (п. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ).
Поскольку на момент вынесения оправдательного приговора сведения о привлечении лица к уголовной ответственности следственным органом уже содержатся в информационной базе, целесообразно аннулировать ранее сделанную запись в порядке исполнения вступившего в силу оправдательного приговора.

Также полагаю целесообразным ввести временной ценз – срок, по истечении которого сведения о привлечении лица к уголовной ответственности, равно как и о его осуждении, должны быть удалены из всех баз данных (федеральных и региональных) в отношении лиц:

осужденных за совершение преступлений небольшой и средней тяжести, за исключением ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 и ст. 233 УК РФ;
уголовные дела которых по обвинению в совершении преступлений небольшой и средней тяжести были прекращены по нереабилитирующим основаниям (т.е. ввиду примирения с потерпевшим, истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности и т.д.).
При этом временной ценз имеет смысл установить равным времени хранения данных уголовных дел в суде, предусмотренному Приказом Судебного департамента при ВС РФ от 9 июня 2011 г. № 112 «Об утверждении перечня документов федеральных судов общей юрисдикции с указанием сроков хранения» (далее – Перечень).

В соответствии с п. 2.9 Перечня сроки хранения уголовных дел исчисляются с момента погашения судимости либо с момента прекращения дела. При этом согласно п. 187–188 сводной таблицы Перечня уголовные дела по преступлениям небольшой тяжести хранятся 5 лет, средней тяжести – 10 лет.

Данные установленные ВС РФ сроки хранения являются, на мой взгляд, разумными и справедливыми и должны распространяться не только на уголовное дело как физический носитель информации, но и на сведения об этом деле, хранящиеся в базах данных информационных центров (ГИАЦ, ИЦ и ЗИЦ).

В заключение отмечу, что рассматриваемая законодательная инициатива имеет важное значение для изменения правового положения лиц, которые были реабилитированы, чьи уголовные дела прекращены, либо тех, кто десятки лет назад совершил незначительные преступления. Даже в современных реалиях российской правовой системы проступок, совершенный в 18 лет, будет сказываться на человеке даже спустя 50 лет, что, на мой взгляд, является в корне несправедливым, так как за это время человек мог социализироваться и начать вести добропорядочный образ жизни, в то время как пресловутая запись в информационной системе не позволит ему устроиться на достойную работу, а его детям – занимать государственные должности.

https://www.advgazeta.ru/mneniya/ugolovnyy-prostupok-panatseya-ot-posledstviy-sudimosti/

Текст: Екатерина Коробка

По мнению советника ФПА Евгения Рубинштейна, президент фактически указал на то, что при проведении предварительного расследования имеется системная проблема в виде различного рода нарушений законов, на которые контролирующие органы не обращают внимания. Один из экспертов «АГ» полагает, что данный призыв останется без внимания, поскольку правоохранительный блок живет своей жизнью и давно перестал реагировать на призывы федеральных властей. Вторая добавила, что в настоящее время нормы ст. 124 УПК РФ практически не работают, а на жалобы адвокатов о нарушении законности органами предварительного следствия поступают формальные ответы. По мнению третьего эксперта, для реализации требования Владимира Путина необходимо отойти от «палочной» системы оценки показателей деятельности правоохранительных органов и не создавать такие ситуации, в которых у следователя возникает мысль о том, что нарушение закона выгоднее его соблюдения.
26 февраля Владимир Путин выступил на ежегодном расширенном заседании коллегии Министерства внутренних дел РФ. В своем докладе президент затронул ряд проблемных вопросов, в том числе необходимость пресечения нарушения закона сотрудниками правоохранительных органов.

Владимир Путин призвал увольнять правоохранителей, преступающих закон
В начале своего доклада Президент России отметил важность принятия дополнительных мер по организации работы на досудебной стадии уголовного судопроизводства. По его мнению, особое внимание необходимо уделить вопросам обеспечения законности органами дознания и предварительного следствия. «На все факты произвола, фальсификаций, прямого подлога, что само по себе является уголовным преступлением, требую реагировать предельно жестко. Пресекать подобную деятельность и решительно избавляться от такого рода сотрудников, преступающих закон», – подчеркнул Владимир Путин. Кроме того, добавил он, следует строго соблюдать требования о разумном сроке уголовного судопроизводства.

Отмечая значимость профилактики правонарушений, президент особенно выделил предотвращение правонарушений несовершеннолетних. Владимир Путин считает, что пристального внимания заслуживает интернет-пространство, в котором продолжают действовать различные радикальные группы, пропагандирующие уголовную субкультуру, склоняющие подростков к самоубийствам и совершению правонарушений. «Повторю: работа по их выявлению должна вестись постоянно, а организаторы и подстрекатели – нести залуженное наказание», – указал он.

По мнению президента, не теряет свою актуальность задача противодействия экстремизму. «Да, в прошлом году число преступлений экстремистской направленности уменьшилось, причем более чем вдвое. Однако это, конечно, не повод для самоуспокоения», – полагает он.

Президент затронул и проблему декриминализации экономики. По его словам, предприниматели по-прежнему часто жалуются на давление со стороны правоохранительных органов, незаконные и необоснованные действия, в том числе сотрудников МВД. «Экономическая безопасность заключается не в том, чтобы в каждом предпринимателе видеть потенциального нарушителя, а в защите нашего, отечественного бизнеса, наших законопослушных граждан, которые созидают, создают новые рабочие места, сами работают. Именно такая работа в области экономической безопасности призвана служить важнейшим элементом формирования привлекательного, комфортного, цивилизованного делового климата в стране», – подчеркнул Владимир Путин.

Он также отметил, что необходимо поставить «надежный заслон на пути незаконной миграции». В контроле ситуации на рынке труда в первую очередь нужно учитывать интересы наших граждан, пояснил он.

Важнейшим направлением работы Владимир Путин считает противодействие незаконному обороту наркотиков. Президент подчеркнул, что совместно с Роскомнадзором МВД необходимо перекрыть доступ к сайтам и страницам в соцсетях, пропагандирующим наркотики. «Кроме того, прошу Государственную Думу и правительство вернуться к детальной проработке законодательной инициативы по установлению уголовной ответственности за пропаганду наркотиков в интернете. Госдумой возвращен этот законопроект. Надо доработать», – заключил президент.

Напомним, что ранее эксперты «АГ» критически оценили как законопроект № 826083-7, так и саму инициативу о введении уголовной ответственности за пропаганду наркотиков в Сети. Так, управляющий партнер АК «Бородин и Партнеры» Сергей Бородин посчитал, что криминализация пропаганды наркотиков приведет либо к появлению очередной «мертворожденной» нормы, либо к волюнтаризму и явным злоупотреблениям со стороны правоохранительных органов. По мнению адвоката КА «Лапинский и партнеры» Константина Кузьминых, это очередная попытка ограничения конституционного права на свободу слова.

ФПА о пресечении произвола правоохранителей
Советник Федеральной палаты адвокатов РФ Евгений Рубинштейн полагает, что слова Владимира Путина являются политико-ориентированным руководством к действию. «Между тем они скрывают под собой озабоченность Президента РФ имеющимися и достигшими, по всей видимости, критического уровня нарушениями на досудебных стадиях уголовного судопроизводства. Причем количество таких нарушений напрямую стало влиять на качество реализации государством правоохранительной функции. Поэтому точечными решениями ситуацию уже исправить невозможно, – пояснил адвокат. – В связи с этим Президент РФ как бы между строк указал на то, что при проведении предварительного расследования имеется системная проблема в виде различного рода нарушений законов, на которые контролирующие органы не обращают внимания. В связи с этим распространились случаи фальсификации доказательств, процессуальных решений, подмены процессуальных актов и откровенного игнорирования норм права».

К сожалению, недостаточная взаимосвязь гражданского общества и власти не позволила президенту услышать адвокатов раньше, добавил Евгений Рубинштейн: «Адвокатское сообщество на каждом шагу кричало о творящемся произволе и необходимости принятия срочных мер для его прекращения. Думается, что лимит доверия к представителям МВД уже исчерпан, чему способствовали и последние события – дело Голунова, например. В связи с чем и появился такой призыв от высшего должностного лица».

По его словам, существующие правовые механизмы позволяют предотвращать различные нарушения на стадии предварительного расследования. «Однако отсутствие политической воли и откровенное попустительство в рамках господствующей модели сознания оперативно-следственного состава – “важно раскрыть дело, а приемы вторичны” – не требовали от контролирующих органов тщательного исследования фактов нарушения закона», – полагает советник ФПА.

Как считает Евгений Рубинштейн, теперь начальствующий состав МВД РФ начнет задумываться о необходимости совершенствования механизма рассмотрения жалоб и осуществления контроля за расследованием уголовных дел. «Нет уверенности в том, что этот механизм будет основываться на безусловном исполнении подчиненными норм права. Как уже неоднократно бывало, этот механизм будет “совершенствоваться” путем создания дополнительных вертикальных взаимодействий следователя и руководителя (оперуполномоченного и руководителя), например установление необходимости внутреннего согласования при принятии отдельных решений, увеличение частоты заслушивания уголовных дел на совещаниях, сокращение сроков предварительного расследования, лишение премий за нарушение внутренних регламентов», – заметил адвокат. Именно такие бюрократические механизмы, по его мнению, чаще всего становятся первой реакцией на критику со стороны высших должностных лиц, поскольку их применение понятно и требует меньших усилий со стороны начальствующего состава.

«Для адвокатского сообщества и обвиняемых (подозреваемых) это будет означать появление дополнительного прессинга в ходе производства по уголовному делу – уменьшение времени для уведомления о предстоящих процессуальных действиях, спешка при производстве следственных действий и сокращение их количества, что прямо будет влиять на и так резко упавшие стандарты доказывания, увеличение различных “непроцессуальных сделок”: например, признание вины в обмен на переквалификацию деяния, быстрое ознакомление с материалами уголовного дела в обмен на свидание родственников с обвиняемым. Поэтому сложно оптимистично смотреть в будущее, хотя следует понимать, что без первых шагов в этом направлении изменить ситуацию невозможно», – сказал советник ФПА РФ.

По его словам, адвокатское сообщество имеет множество предложений по совершенствованию не только законов, но и правоприменительной деятельности – начиная от закрепления в УПК обязанности отвечать на каждый довод и аргумент защитника в ходатайствах и жалобах с отменой постановлений в случае, если хотя бы один из доводов защитника останется незамеченным, до введения института следственных судей и существенного изменения характера и формы предварительного расследования. «Начать можно с простого шага – не избирать меру пресечения в виде заключения под стражу в каждом случае обвинения лица в тяжком или особо тяжком преступлении. Вспомнить положение УПК РФ о том, что такая мера пресечения избирается в исключительных случаях. Это повлечет за собой уменьшение количества выбитых и вынужденных признательных показаний и обяжет следователей доказывать причастность к преступлению путем поиска совокупности достоверных доказательств», – считает Евгений Рубинштейн.

В унисон с этим адвокатское сообщество может предложить расширение способов фиксации информации на стадии предварительного расследования, добавил он. «Многие адвокатские палаты в своих решениях прямо уже указали на то, что адвокатам не запрещено по собственной инициативе пользоваться аудиозаписывающими устройствами при производстве следственных действий, а в некоторых случаях допустима и видеофиксация. В результате сложится ситуация, когда, с одной стороны, следователи станут более дисциплинированными, а с другой – контролирующим органам станет проще рассматривать жалобы на незаконные действия и принимать по ним обоснованные решения», – заключил советник ФПА.

Эксперты «АГ» прокомментировали призыв обеспечения законности в ходе предварительного расследования
Адвокат КА «Юков и партнеры» Яков Гаджиев согласился с очевидностью того, что любой выявленный факт произвола, фальсификации или прямого подлога должен являться основанием для привлечения должностных лиц к уголовной ответственности. «Странно, что такие простые вещи должны быть предметом разъяснения со стороны Президента РФ на высшем уровне», – заметил он.

В то же время адвокат полагает, что, скорее всего, данный призыв останется без внимания. «Правоохранительный блок живет своей жизнью и давно перестал реагировать на призывы федеральных властей, в том числе на требования перестать “кошмарить” бизнес и заключать под стражу предпринимателей», – сообщил Яков Гаджиев.

Он напомнил, что, несмотря на все призывы, а зачастую и на прямые указания, количество уголовных дел по экономическим преступлениям и число предпринимателей, привлеченных к уголовной ответственности, из года в год только растет. «Видится, что привлечение должностных лиц к уголовной ответственности по делу Ивана Голунова останется единичным случаем, которому поспособствовал широкий общественный резонанс», – заключил адвокат.

Адвокат МКА «РОСАР» Вера Подколзина сообщила «АГ», что в настоящее время нормы ст. 124 УПК РФ практически не работают, а на жалобы адвокатов о нарушении законности органами предварительного следствия поступают формальные ответы без анализа содержащихся в жалобе (ходатайстве) доводов. Суды не менее формально подходят к жалобам адвокатов в порядке ст. 125 УПК РФ, часто по надуманным поводам отклоняя их, добавила эксперт.

В качестве примера часто встречающегося на практике нарушения Вера Подколзина отметила игнорирование требования ст. 198 УПК РФ о том, что ознакомление с постановлением о назначении экспертизы происходит перед проведением такого исследования. Адвокат также поделилась личным опытом. Она рассказала, что летом 2019 г. выявила прямую фальсификацию следователем доказательств по уголовному делу (содержание протокола осмотра вещественных доказательств очевидно не соответствовало им самим), однако, несмотря на неоднократные заявления о фальсификации, никаких мер в отношении следователя принято не было.

Вера Подколзина предположила, что, возможно, необходимо дополнить ст. 217 УПК РФ положением о том, что адвокатам должно быть предоставлено время на составление мотивированных жалоб и ходатайств по изученным материалам уголовного дела. «В настоящее время мы вынуждены фактически просить следователей дать время на подготовку таких жалоб и ходатайств, что недопустимо», – подчеркнула эксперт.

Также, по ее мнению, необходимо указать в ст. 237 УПК РФ, что именно можно считать неустранимыми пороками обвинительного заключения, в связи с которыми дело не может быть рассмотрено судом первой инстанции. Кроме того, необходимо исключить ситуации, когда обвинительные заключения и последующие обвинительные приговоры формируются и выносятся только по показаниям потерпевшего и (или) лиц, прямо заинтересованных в исходе дела, указала Вера Подколзина. «Полагаю, что органы прокуратуры не должны пропускать такие дела в суд. Их следует направлять для производства дополнительного расследования для отыскания объективных доказательств, а в случае отсутствия таковых – прекращать уголовное дело», – считает адвокат.

Завершая свой комментарий, Вера Подколзина указала на важность усиления надзора за предварительным следствием со стороны органов прокуратуры.

Юрист АБ «Забейда и партнеры» Артем Саркисян отметил, что призывы к борьбе с произволом со стороны следственных органов хороши только в том случае, если реализуются надлежащим образом. По его мнению, для реализации требования президента необходимо отойти от «палочной» системы оценки показателей деятельности правоохранительных органов. «Государство не должно создавать такие ситуации, в которых у следователя возникает мысль о том, что нарушение закона выгоднее его соблюдения», – пояснил эксперт.

Артем Саркисян считает, что важно пересмотреть взгляд на институт судебного контроля, предусмотренный ст. 125 УПК. «К сожалению, на сегодняшний день установление судом нарушения закона со стороны следственных органов не гарантирует устранение указанного нарушения. Необходимо закрепить жесткие сроки исполнения судебного решения, вынесенного по результатам рассмотрения жалобы в порядке ст. 125 УПК РФ, а также обязанность уведомления судьи об исполнении указанного решения. В случае превышения установленного срока нужно в каждом конкретном случае рассматривать вопрос о необходимости привлечения соответствующего лица к уголовной ответственности по ст. 315 УК, которая на сегодняшний день является “мертвой”», – полагает юрист.

Кроме того, добавил он, необходимо предоставить свободу действий стороне защиты для придания делу общественного резонанса. «Дело Ивана Голунова показало значимость общественного резонанса. Барьером сегодня служит право следователя ограничить адвоката в разглашении материалов предварительного следствия на основании ст. 161 УПК. С учетом ограниченного перечня документов, с которыми вправе знакомиться защитник до окончания предварительного расследования, минусов от указанного барьера значительно больше, чем плюсов», – отметил Артем Саркисян.

Инструментарий для борьбы с произволом невероятно широк, но для его надлежащего функционирования необходимо формулировать нормы таким образом, чтобы их обход правоприменителем становился невозможным, заключил эксперт.

https://www.advgazeta.ru/novosti/advokaty-i-yuristy-o-prizyve-prezidenta-rf-zhestko-reagirovat-na-narushenie-zakona-pravookhranitelyami/

Текст: Екатерина Коробка

Президент ФПА Юрий Пилипенко отметил важность того, что председатель ВС поддержал инициативы, которые ранее вице-президент ФПА Генри Резник обозначил во время встречи Владимира Путина с членами СПЧ. Двое экспертов считают, что судьи могут отказаться признавать преступление совершенным в сфере предпринимательской деятельности, чтобы не рассматривать дело с участием присяжных. Третий подчеркнул, что в условиях российского «инквизиционного» судопроизводства любую перспективу расширения полномочий суда присяжных нужно оценивать положительно.
11 февраля председатель Верховного Суда РФ Вячеслав Лебедев выступил на совещании судей судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Он рассказал о результатах работы судебной системы в 2019 г., а также о планируемых разъяснениях и новых инициативах ВС.

Первые итоги «сплошной» кассации и новые постановления Пленума
Прежде всего глава ВС упомянул о росте количества удовлетворенных кассационных жалоб по гражданским и административным делам. Если в первой половине 2019 г. президиумы согласились с доводами 5% жалоб по гражданским делам, то новые кассационные суды общей юрисдикции в октябре 2019 г. – январе 2020 г. удовлетворили 14% жалоб. По административным делам этот показатель составляет 4% и 17% соответственно. В уголовном процессе «сплошная» кассация рассмотрела 107 дел и удовлетворила 38 жалоб и представлений.

По словам Вячеслава Лебедева, в 2020 г. Пленум Верховного Суда примет постановления, в которых затронет особенности рассмотрения дел в «сплошной» кассации по гражданским и административным делам. Кроме того, планируется разъяснить отдельные вопросы банкротства и растолковать положения ГК о прекращении обязательств, залоге и поручительстве.

Новые апелляционные суды общей юрисдикции удовлетворили 14% жалоб по гражданским делам, 28% по административным и 17% по уголовным, рассказал председатель ВС.

Трудовых споров стало меньше, а банкротств граждан – больше
Как сообщил Вячеслав Лебедев, за 2013–2019 гг. существенно возросло количество рассмотренных судами споров о взыскании кредитной задолженности: с 1,4 млн до 7 млн дел.

Трудовых споров, напротив, стало гораздо меньше. В 2016 г. их было более 600 тыс., а в 2019 г. – около 350 тыс. При этом в 2019 г. в большинстве случаев требования работников удовлетворяли. Так, например, в 97% случаев удавалось взыскать заработную плату. Количество жилищных споров за тот же период выросло почти в два раза.

Подавляющее большинство дел, связанных с семейными правоотношениями, касаются взыскания алиментов на несовершеннолетних детей, а также расторжения брака и раздела имущества. При рассмотрении исков о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда жизни и здоровью и требований, вытекающих из страхования жизни и здоровья, в 9 из 10 случаев суды поддерживали истцов, сообщил председатель ВС.

В области защиты интеллектуальных прав суды общей юрисдикции удовлетворяют почти 90% исков, а арбитражные суды – 75%.

По словам Вячеслава Лебедева, с 2014 по 2019 г. количество рассмотренных арбитражными судами споров увеличилось с 1,4 млн до 1,9 млн. При этом общее количество банкротных дел возросло почти в два раза, а число дел о банкротстве граждан – почти в 2,5 раза. Примечательно, что 60% принятых в 2019 г. к производству банкротных дел касаются несостоятельности физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Административных дел также стало больше: в 2016 г. их было 4,1 млн, а в 2019 г. – уже 5,3 млн. В 70% случаев требования об оспаривании нормативных актов удовлетворяют, а вот оспорить действия и решения органов власти удается только в 45% случаев.

В 88% дел гражданам и организациям удавалось получить компенсацию за нарушение права на судопроизводство и на исполнение судебного акта в разумный срок. При этом в 80% поданных по этому вопросу заявлениях говорилось об излишне долгом исполнении судебных актов.

Большая часть гражданских и административных дел рассматривается в порядке приказного судопроизводства.

Из административных наказаний активнее всего применяется штраф, он назначался в 2019 г. в 70% случаев, однако всего в 10% случаев соответствующие суммы поступили в бюджет.

Внесудебное урегулирование спора не пользуется популярностью

Председатель Верховного Суда напомнил, что с 26 августа 2018 г. по законодательной инициативе ВС появилась возможность досудебного урегулирования споров между страховщиками в сфере ОСАГО. В результате со 132 тыс. в 2017 г. количество таких дел сократилось до 50 тыс. в 2019 г.

Однако по-прежнему институты мирного урегулирования споров используются неактивно. Так, в 2019 г. менее 1% гражданских дел и всего 2% арбитражных споров завершились подписанием мирового соглашения, по административным делам этот показатель еще ниже – 0,1%. Медиация применялась всего в 0,1% гражданских и экономических споров.

Лишь 1% дел, рассмотренных в общем порядке, завершился оправданием
Вячеслав Лебедев рассказал, что на 1 января 2020 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы находилось 524 тыс. человек. Это меньше, чем было по данным на 1 января 2019 г. и 1 января 2018 г. (563 тыс. и 602 тыс. соответственно). Наиболее частым наказанием является реальное лишение свободы, чуть реже используется лишение свободы условно.

55% уголовных дел были рассмотрены в 2019 г. в особом порядке, в 84% из них подсудимых признали виновными, в остальных случаях суды прекратили уголовные дела. В общем порядке осудили 66% граждан, в 31% случаев суды прекратили дела, в 2% назначили принудительные меры медицинского характера, и только 1% дел, рассмотренных в общем порядке, завершился оправданием. При этом 6 тыс. лиц удалось добиться отмены обвинительного приговора, а 12 тыс. граждан вышестоящие инстанции смягчили наказание. Отметим, что с 2017 г. существенно возросло количество прекращенных уголовных дел с назначением судебного штрафа.

Большая часть осужденных отбывают наказание за преступления против собственности – 38% лиц, на втором месте деяния, нарушающие общественную безопасность и общественный порядок (27%), с небольшим отрывом от них находятся преступления против личности – за их совершение осуждены 23% отбывающих наказание лиц.

Среди преступлений в сфере незаконного оборота наркотических средств преобладает осуждение по ст. 228 УК. При рассмотрении дел об организации преступного сообщества и участии в нем суды прекратили более 50% дел, в 63% случаев подсудимые были оправданы.

Количество лиц, заключенных под стражу, постепенно снизилось со 140 тыс. в 2015 г. до 95 тыс. в 2019 г.

Расширение компетенции суда присяжных и понятия мелкого хищения
Согласно статистике, представленной Вячеславом Лебедевым, в 2019 г. областные и равные им суды с участием присяжных оправдали около 20% граждан. При этом 40% таких приговоров были отменены. В районных судах оправданных чуть больше – 26%, гораздо меньше и отмененных оправдательных приговоров – 15%.

Председатель ВС отметил, что необходимо расширить компетенцию суда присяжных. По его мнению, к ней следует отнести любые особо тяжкие преступления, а также все преступления в сфере предпринимательской деятельности. При этом присяжные не могут участвовать в рассмотрении дел, материалы которых содержат государственную тайну, подчеркнул Вячеслав Лебедев.

Кроме того, Председатель ВС напомнил, что на сегодняшний день в силу прямого указания ч. 1 ст. 7.27 КоАП не может считаться мелким хищением кража средств с банковского счета и хищение электронных денежных средств, даже если сумма не превышает 2,5 тыс. руб. Ответственность за это деяние установлена п. «г» ч 3. ст. 158 УК и предполагает возможность назначения наказания на срок до 6 лет лишения свободы.

В то же время, заметил Вячеслав Лебедев, кража иного имущества, стоимость которого не превышает 2,5 тыс. руб., совершенная впервые, является административным правонарушением. С учетом этого Верховный Суд считает целесообразным установить административную ответственность за совершенные впервые хищение денежных средств с банковского счета и электронных денег на сумму не более 2,5 тыс. руб.

Комментируя «АГ» данное предложение, адвокат КА «Юков и партнеры», к.ю.н. Яков Гаджиев отметил, что отнесение такой кражи к мелкому хищению, ответственность за которое предусмотрена ст. 7.27 КоАП РФ, видится логичным и последовательным. По мнению эксперта, это направлено на устранение возникшей правоприменительной практики привлечения к уголовной ответственности за такие хищения на сумму не более 2,5 тыс. руб. в силу того, что формально они подпадают под объективную сторону указанного преступления.

Еще раз об уголовном проступке и следственных судьях
Вячеслав Лебедев упомянул о необходимости появления в российском законодательстве понятия уголовного проступка, о чем ранее неоднократно говорил Верховный Суд.

Напомним, что внесенный Верховным Судом в конце 2018 г. законопроект № 612292-7 предусматривает распространение института уголовного проступка на все преступления небольшой тяжести, за совершение которых не может быть назначено лишение свободы. Вячеслав Лебедев сообщил, что ВС считает необходимым дополнить этот перечень совершенными в экономической сфере и не связанными с применением насилия преступлениями небольшой и средней тяжести.

Яков Гаджиев полагает, что введение уголовного проступка является продолжением ранее реализованной инициативы Верховного Суда – появления института судебного штрафа. «Все это отражает общую тенденцию гуманизации законодательства, предусматривающего ответственность за совершение преступлений небольшой тяжести», – указал адвокат.

Старший партнер АБ «МАГРАС», председатель комитета развития правовых услуг и экспертизы законопроектов Общероссийской общественной организации «Деловая Россия» Екатерина Авдеева полагает, что важно отнести к уголовному проступку хотя бы отдельные тяжкие преступления в сфере экономики. По ее мнению, применение к предпринимателям наказания в виде лишения свободы с предварительным содержанием в СИЗО создает неоправданные расходы для государства. «Изоляция этих лиц, которые имеют часто прекрасное образование и полезный опыт, скорее свидетельствует о нежелании применить иные меры, которые могут способствовать исправлению осужденного. Это приводит и к тому, что находящиеся в местах лишения свободы предприниматели не могут возместить причиненный преступлением ущерб», – прокомментировала предложение председателя ВС РФ Екатерина Авдеева.

Вячеслав Лебедев сказал и об институте следственных судей. По его словам, целесообразно наделить таких лиц возможностью рассматривать жалобы, поданные в порядке ст. 125 УПК, ходатайства об избрании (продлении) меры пресечения и о производстве следственных действий, а также полномочиями по депонированию доказательств.

Как полагает Екатерина Авдеева, появление следственных судей обеспечит дополнительные гарантии при рассмотрении ходатайств об избрании и продлении мер пресечения.

Яков Гаджиев назвал предложение о введении института следственных судей одной из наиболее интересных инициатив Верховного Суда, поскольку она подразумевает депонирование показаний ряда свидетелей. Указанное, по словам адвоката, позволит обеспечить достоверность и допустимость таких показаний и исключить риск оказания давления на свидетелей с целью получения необходимых следствию показаний.

О предпринимателях и налогах
В прошлом году по результатам рассмотрения дел о преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности, были осуждены 70% подсудимых. 30% из них назначен штраф, 26% отбывают лишение свободы условно, еще 11% находятся в местах лишения свободы. При этом в 2019 г. под стражу заключили в пять раз меньше предпринимателей, чем в 2018 г.

По результатам вменения ст. 210 УК по «предпринимательским» составам 55% дел закончились обвинительным приговором. Оправданы чуть более 20% подсудимых.

Председатель ВС обратил внимание на законопроект № 863715-7, который в конце 2019 г. Верховный Суд внес в Госдуму. Он предусматривает необходимость прекращения уголовного преследования за уклонение от уплаты налогов и страховых взносов на основании ч. 1 ст. 28 УПК РФ при возмещении ущерба бюджету до удаления суда в совещательную комнату. В настоящий момент это возможно лишь до назначения судебного заседания.

По мнению Екатерины Авдеевой, эта законодательная инициатива также направлена на то, чтобы нарушившее закон, но возместившее ущерб лицо не имело судимости. «В таком случае при надлежащей работе правоохранительной системы и своевременном выявлении противоправных деяний создаются предпосылки для пополнения бюджета и применения адекватных мер, которые оказывают существенное влияние на предупреждение преступлений и исправление правонарушителя», – полагает адвокат.

С тем что возможность прекращения уголовных дел о налоговых преступлениях на любой стадии процесса целесообразна и направлена на увеличение количества тех, кто захочет возместить ущерб бюджетной системе России, согласился и Яков Гаджиев. «Согласно статистике, более 45% привлеченных к уголовной ответственности за совершение налоговых преступлений предпочитают выплатить недоимку, а также штрафы и пени, насчитанные ФНС», – отметил эксперт.

Комментарий президента ФПА РФ
Как сообщает пресс-служба Федеральной палаты адвокатов, президент ФПА РФ Юрий Пилипенко отметил, что содержание доклада Вячеслава Лебедева было крайне интересным и познавательным.

«Очевидно, что Верховный Суд РФ выступает в последние годы за гуманизацию уголовно-правовой политики, что находит отражение в том числе в статистических данных о количестве лиц, привлеченных к уголовной ответственности, и о количестве лиц, отбывающих наказание, – сказал он. – Особенно отрадно, что председатель ВС РФ достаточно категорично поддерживает те инициативы, которые вице-президент Федеральной палаты адвокатов Генри Резник обозначил во время встречи Президента РФ с членами СПЧ».

По мнению Юрия Пилипенко, чрезвычайно важно, что адвокатуру услышал президент и поддержал Верховный Суд. «Это шаг вперед, но хотелось бы, чтобы и практика применения соответствовала задумкам», – заключил Юрий Пилипенко.

Эксперты оценили предложения о расширении компетенции суда присяжных
«В условиях ярковыраженного инквизиционного судопроизводства, в котором судьи всеми силами нацелены на вынесение обвинительного приговора, любая перспектива расширения полномочий суда присяжных видится как исключительно положительная и направленная на повышение уровня законности и справедливости принимаемых судом решений», – подчеркнул Яков Гаджиев.

Екатерина Авдеева отметила, что предложение ВС будет эффективным только в случае указания в уголовно-процессуальном законе конкретных «предпринимательских» составов, дела по которым могут быть рассмотрены присяжными. По мнению адвоката, оговорка о том, что соответствующее правило применяется в случае, если деяние совершено в сфере предпринимательской деятельности, не отвечает интересам правового регулирования.

«Это универсальная возможность не применять те или иные гарантии для предпринимателя без надлежащего обоснования со ссылкой на то, что преступление совершено не в сфере предпринимательской деятельности», – пояснила Екатерина Авдеева. По ее словам, нередко судьи пишут, что «по смыслу действующего законодательства предпринимательская деятельность не может осуществляться в целях незаконного обращения чужого имущества путем обмана в свою пользу, т.е. в корыстных целях».

Кроме того, добавила эксперт, важно указать конкретные статьи, дела по которым могут быть рассмотрены с участием присяжных заседателей, так как все преступления, совершение которых возможно в сфере предпринимательской деятельности, не объединены в единый раздел или главу УК.

Юрист АБ «Забейда и партнеры» Артем Саркисян напомнил, что о необходимости расширения компетенции присяжных адвокатское сообщество говорит на протяжении длительного времени. «Тот факт, что Верховный Суд услышал адвокатуру, не может не радовать», – сказал он.

В то же время имеется и иная точка зрения, согласно которой присяжные не в состоянии вникнуть в суть сложных экономических дел и разобраться с ними в том числе из-за огромного объема документации, добавил эксперт. Однако сам Артем Саркисян с таким подходом не согласен. По его мнению, в данном случае нужно говорить не о способности присяжных разобраться в том или ином составе преступления, а о способности обвинения и защиты разъяснить свою точку зрения присяжным вне зависимости от рассматриваемого преступления. «Отнесение “предпринимательских” составов к компетенции суда присяжных должно в первую очередь повысить требования к качеству работы следственных органов и стороны обвинения в целом. Это касается в том числе и необходимости четкого изложения объективной стороны преступления», – полагает юрист.

Кроме того, расширение компетенции суда присяжных способно поднять авторитет судебной власти и улучшить состояние делового климата в стране, заметил юрист. «Без указанного расширения добиться доверия к судам со стороны бизнес-сообщества не удастся. Это прежде всего объясняется тем, что процент оправдательных приговоров, вынесенных судом с участием присяжных заседателей, значительно выше аналогичного показателя по делам, рассмотренным профессиональным судьей», – пояснил эксперт.

В то же время указанные преимущества отнесения преступлений, совершенных в сфере предпринимательской деятельности, к компетенции суда присяжных будут иметь значение только при надлежащей правоприменительной практике. «К сожалению, с учетом нынешнего правоприменения имеются основания предполагать, что до судов присяжных просто не будут доходить преступления, совершенные в сфере предпринимательской деятельности, поскольку суды не будут признавать связь инкриминируемых преступлений с предпринимательской деятельностью. Это происходит в настоящий момент с целью обхода законодательного запрета, предусмотренного ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ», – считает Артем Саркисян.

Недостаточно отнесения преступлений в сфере предпринимательской деятельности к компетенции присяжных заседателей, необходимо разработать механизм, который позволит расширить компетенцию присяжных в реальности, а не только на страницах УПК, резюмировал эксперт.

https://www.advgazeta.ru/novosti/eksperty-ag-prokommentirovali-predlozhenie-vyacheslava-lebedeva-o-rasshirenii-kompetentsii-suda-prisyazhnikh/